Потерявшись в ее чудесном лице, Шелк мог только вздохнуть.

Квезаль поднял посох, давая благословение, хотя Шелк не мог видеть никого, кроме конных офицеров, за ярким светом, окружавшим их троих. Рев поплавка стал тише; изредка поплавок со скрипом покачивался, заставляя предположить, что в это мгновение его днище скреблось о булыжники.

— Ты сказала, что возьмешь поплавок, — сказал Шелк Гиацинт, — и я подумал, что ты, просто, ну, позаимствуешь его.

— Я не умею управлять им. — Сидя, она подвинулась ближе, держась за комингс люка турели. — А ты? Но водитель — мой друг, и я дала ему немного денег.

Они завернули за угол, и бесчисленные глотки приветствовали их из темноты за ослепляющим светом.

— Мы идем за Шелком! — крикнул кто-то.

Брошенная хризантема задела его щеку, и он махнул рукой в ответ.

— Да здравствует кальде! — крикнул другой голос. Разразилась буря оваций, и Гиацинт махнула и улыбнулась, как если бы сама была кальде, вызвав новую вспышку.

— Куда мы едем? Уззи сказал тебе?

— В Аламбреру. — Шелку приходилось кричать, чтобы его услышали. — Мы освободим заключенных. Потом Хузгадо.

Баррикада Лианы — нагромождение ящиков и всякой мебели — была разомкнута, чтобы дать им пройти.

За его спиной Квезаль призывал Девятку:

— Именем Чудотворной Молпы, вы благословлены. Именем Мрачного Тартара…

«Все эти несчастные люди доверяют богам, — подумал Шелк, — и поэтому они сделали меня своим предводителем. Тем не менее, я чувствую, что вообще не могу доверять никаким богам, даже Внешнему».

— Только дурак может, патера-кальде, — небрежно сказал Квезаль, как будто они болтали за ланчем.

Шелк недоуменно поглядел на него.

— Разве я не говорил вам, как делал все, чтобы помешать теофаниям? Те, кого мы называем богами, не более, чем призраки. Сильные призраки, но только потому, что обладали этой силой при жизни.

— Я… — Шелк сглотнул. — Я не сознавал, что говорю вслух, Ваше Святейшество; моя мысль совершенно неуместна.

Орев опасливо пошевелился на его плече.

— Нет, не говорили, патера-кальде. Я видел ваше лицо, и у меня большой опыт. Не глядите на меня или на вашу юную женщину. Глядите на людей. Машите им. Смотрите прямо перед собой. Улыбайтесь.

Оба замахали, и Шелк попытался улыбнуться. Его глаза уже приспособились к яркому свету, и он замечал впереди себя, за конными офицерами, расплывающиеся фигуры, многие из которых махали ему карабинами, как он махал тростью.

— Ехидна сказала нам, что Пас мертв, — рискнул сказать он сквозь зубы. — Вы, Ваше Святейшество, подтвердили это.

— Да, мертв, и уже давно, — согласился Квезаль, — кем бы он ни был, бедолага. Убит собственной семьей, что было неизбежно. — Он ловко поймал букет. — Благословляю вас, дети мои. Благословляю, благословляю… Пусть Великий Пас и бессмертные боги улыбаются вам и всему, чем вы владеете, всегда!

— Шелк кальде! Да здравствует Шелк!

— Нас приветствует весь город! — счастливо сказала ему Гиацинт.

Он кивнул, чувствуя, что его улыбка становится теплой и настоящей.

— Поглядите на них, патера-кальде. Это их мгновение. Ради этого они проливали кровь.

— Мир! — крикнул Шелк толпе теней, махая тростью. — Мир!

— Мир! — подтвердил Орев и, взмахнув крыльями, перепрыгнул на голову Шелка.