Ах…

Жжение стало почти невыносимым.

Валентина упрямо стиснула зубы и уставилась на единственный полностью тёмный соседний дом ниже по склону.

Она знала: её жажда боли — зло, которое на этот раз родилось не в Лоббесхорне. Резать себя она начала ещё после смерти матери. С тех пор боль обостряла чувства. Помогала думать яснее.

А ясность ей сейчас была отчаянно необходима.

Что мне делать?

Сидеть дальше в собственной ловушке, которую я сама себе устроила?

Или бежать навстречу той, что ждёт меня снаружи?

Оле не помогал ей выбрать. Обычно он проверял голосовую почту хотя бы трижды в день, даже когда уходил «в тень». Но на её звонок он не ответил и не перезвонил — и это тревожило. Как тревожила и угрожающая тишина, воцарившаяся в доме последние пятнадцать минут.

Затишье. Предвещающее бурю?

Валентина больше не находила знаков: ни плащей или обуви в прихожей; ни чисел на конвертах или дверях; ни карточек с дьявольскими рифмами. Она не слышала шагов над головой — ни царапанья, ни скрежета, ни сиплого дыхания. Ни с мансарды, ни из подвала, который она так и не осмотрела до конца и куда больше не сунется. По крайней мере, пока.

И всё же сомнений не оставалось: она не одна. Как и задумывалось.

На это она и ставила.

Она сделала всё, чтобы заманить к себе объект мести — Стеллу Гроссмут. Она выследила её: от кафе до нового места работы на Гюнцельштрассе в Вильмерсдорфе.

«ProBonita»

«Туристическое бюро для женщин в сложных жизненных ситуациях»

Эта вывеска висела над лавкой в старинном доме, где исчезла Стелла. Валентина загуглила название и не поверила глазам.

«ProBonita».

Это было невозможно, почти немыслимо. Новая работа Стеллы выглядела так, словно серийного убийцу-садиста назначили директором женского приюта.

Насколько тщательно психопатка когда-то прятала свои безумные «воспитательные методы», настолько открыто она посвящала каждого в свои суровые религиозные догмы. Не было секретом, что Стелла считала презервативы убийством. А аборты? Никаких «ни при каких обстоятельствах» — даже если бедную женщину изнасиловали!

И теперь она предлагала пережившим аборт «душевную реабилитацию»? Поездки в места, где женщины могли «восстановить физическое и психическое благополучие после тяжёлого вмешательства»? Так было написано на сайте ProBonita.

Немыслимо!

Через три дня после встречи в кафе Валентина сидела напротив своей бывшей мучительницы. Она была уверена: Стелла узнала её сразу, но та ничем себя не выдала. Обе делали вид, будто никогда прежде не встречались. Валентина лгала вдохновенно, напропалую: ей, мол, нужно было учиться и зарабатывать, поэтому она по карьерным причинам прервала беременность в Голландии на четырнадцатой неделе — далеко за пределами срока, когда это было бы законно в Германии. Валентина была уверена, что этим описанием доведёт Стеллу (которая, согласно сайту, теперь называла себя Евой — как символично!) до белого каления. Но бывшей директрисе удалось не выдать ни злости, ни себя. Сахарно улыбаясь, она порекомендовала новой клиентке «отпуск» в доме «Лесная тропа».

— Здесь вы сможете в тишине снова найти себя!

Конечно. Садистская мразь.

Оле настойчиво отговаривал её.

— Ты думаешь, если поедешь туда, Стелла последует за тобой, Валентина?

Именно так.

Так и случилось.

Валентина навела справки и, разумеется, знала, какая слава у дома «Лесная тропа» в этих краях. Почему туда ездили «отдыхать» только одинокие женщины. Почему Бернхард Вайгерт называл его рассадником греха.