О нет. Нет, какой ужас…

Валентина зажала рот ладонью, чувствуя, как к горлу подступает горькая желчь. Ее затошнило, когда она поняла, чтó именно Андреа собирается сжечь.

Палец Оле лежал на самом верху, аккуратно, словно палочка в игре микадо.

— Прекрати! — прохрипела Валентина.

Андреа резко обернулась.

— О, очнулась. Прости за грубость. Но мне нужно было тебя вырубить, чтобы спокойно все обдумать. Связывать — слишком хлопотно. А эта штука, к счастью, была с собой.

Паук вытащила из кармана брюк небольшой, но, очевидно, крайне эффективный электрошокер.

— И это того стоило. — Андреа говорила медленно, тяжело. Язык не заплетался, но она была пьяна — видимо, абсент служил не только для розжига. — У меня появился план. Не такой гениальный, как твой, но тоже ничего. Вставай. Покажу.

У Валентины не было ни сил, ни желания подчиняться. Она была смертельно, в самом прямом смысле этого слова, уставшей. Колени превратились в желе. И все же она поднялась, потому что ствол пистолета, внезапно уставившийся ей в лоб, был убедительнее любых аргументов.

— Смотри!

Андреа на миг использовала пистолет как указку, ткнув им в закопченное стекло камина. На саже была выведена цифра: 19.

— Где Оле? — спросила Валентина, чувствуя, как мозг снова начинает работать.

— Правильный вопрос. Это мой рычаг, — ответила Андреа и, к изумлению Валентины, достала телефон. — Теперь ты сделаешь в точности то, что я скажу. Это покажется тебе диким и бессмысленным, но выбора у тебя нет. Только если ты будешь выполнять мои приказы, Оле останется жив.

Глава 52

Сегодня. Оливия Раух

— У тебя ужасный голос, Оливия. Расскажешь, что случилось?

Она ненавидела это признавать, но ей становилось легче. Один лишь звук голоса Юлиана возвращал почву под ногами.

За последний час потребность в защите стала почти невыносимой, особенно после исчезновения Элиаса. Он был единственным, на кого она могла опереться. Студента не было ни у поста охраны, ни возле машины. Оливия не стала терять ни секунды на поиски. Если в клинике обнаружат пропажу Валентины, ей нужно быть как можно дальше. Ее втянут в расследование, и она потеряет драгоценные часы. Часы, которых у Альмы просто не было. Поэтому она села в минивэн и рванула по А115 обратно на А9, в сторону Мюнхена.

— Что ты делала в клинике «Парк», дорогая? — спросил Юлиан, и к горлу снова подкатил ком.

Дорогая.

Он звучал так, как раньше.

Годами он был первым, с кем она говорила утром, и последним — перед сном. Любовник, друг, наставник. Часто ей нужно было лишь, чтобы он слушал. Рядом с ним возникало то редкое чувство безопасности, в котором хаос мыслей сам собой складывался в ясную картину.

Почему все это рухнуло? Зачем он так легко отбросил их связь?

Оливия несколько раз сглотнула, прежде чем ответить.

— Мы поговорим позже, Юлиан. Сначала скажи, как Альма?

— Хорошо. На удивление хорошо. Сама встала, сделала себе хлопья.

— Слава богу… Можно с ней поговорить?

— Конечно. Но сначала…

Он кашлянул.

— Сначала я должен поговорить с тобой!

— Хорошо, давай.

— Не по телефону.

— Я за рулем…

— Я слышу.

— …и ехать мне еще долго. Просто скажи, в чем дело.

— И куда тебя опять несет?

— Если я скажу, ты попытаешься меня остановить.