Едва Чак вошёл в первый сектор бассейна «стези духа», как парочка голубей села ему на плечи. В тот же миг глаза птиц налились кровью! Началось копошение в воспоминаниях Норриса…

Сидящий на правом плече голубь вдруг побледнел и с пеной у рта свалился на пол. Вторую птичку постигла та же участь. У видевшего эту сцену храмовника глаза стали размером с блюдце.

— Д-да что с тобой не так! — седовласый сглотнул.

Норрис, улыбаясь во все тридцать два зуба, зашёл в следующий сектор «стези духа». В этот раз сразу три голубя-мимика сели ему на плечи. Один так и вовсе на голову забрался. Глаза монстров снова налились кровью. Не прошло и пары секунд, как пернатый, сидевший на голове Норриса, вдруг раскинул крылья и заорал дурниной.

— Наследник! — голос птицы стал мужским, а взгляд безумным. — Пупок развяжется! Какое нахрен Семя Духа…

— Якорь мне в гузно! — голубь на левом плече вдруг вытаращил глаза и стал говорить на русском, как бывалый моряк. — Мишань, я, кажись, водки перебрал! Мне чудится, будто я в голубя вселился…

— А-а-а! — третий голубь заорал так, будто увидел нечто невообразимо страшное. — Аль-Хазред всё видела-видела… Он нас убил-убил…

Не прошло и десяти секунд, как голуби-мимики попадали на пол, дёргаясь в конвульсиях.

Норрис, пожав плечами, вошёл в третий сектор. В этот раз пара севших на него голубей впала в кататонический ступор. Чак аккуратно посадил их на место. Пернатые выглядели так, будто уже никогда не смогут вернуться к своей работе. С одного так и вовсе начали сыпаться перья, будто он уже умер. Остальные мимики стали боязливо отодвигаться от своих больных собратьев. На их удивлённых мордах так и читалось:

«А вдруг это заразно?»

К моменту, когда Чак добрался до десятого сектора «стези духа», наблюдавший за ним храмовник уже забыл, как дышать. Другие судьи тоже не понимали, что происходит. Дошло до того, что матёрые голуби-мимики в последнем секторе решили объединить усилия.

Едва Норрис к ним вошёл, как они всей стаей на него набросились, намереваясь добраться до самых тёмных его страхов и воспоминаний.

В Теоне над храмом снова раздался голос комментатора.

— Участникам не сказали одну важную деталь, — задумчиво произнёс ведущий. — Мимики-кошмары пропускали через себя, воспоминания своей жертвы…

— Кха-а-а-а-а-аа! — вдруг заорала вся стая голубей и бросилась от Чака врассыпную.

Дошло до того, что твари разлетелись по помещению, где проходил второй этап турнира. Твари банально боялись возвращаться в тот сектор, где до сих пор стоял улыбающийся Чак Норрис.

Один из голубей-мимиков умудрился стащить у зазевавшегося храмовника пачку сигарет. А его собрат, хлопая крыльями, умыкнул зажигалку. Пернатые всей стаей уселись на балюстраде, находившейся над головами зазевавшихся участников турнира.

Прошло дай бог секунд тридцать, прежде чем в воздухе повеяло сигаретным дымом.

Голуби курили! С красными от ужаса глазами и трясущимися крыльями, они тихо шептались между собой.

— Меня на обед пригласили людоеды…

— А я пережил собственную смерть…

— Меня Великая Сущность убить пыталась…

— Аминь, братья! — главный голубь сделал глубокую затяжку, боясь смотреть в ту сторону, где стоял Чак.

Тем временем Норрис зачем-то снова вернулся на стартовую точку. Затем под ошалевшие взгляды храмовников и других участников турнира снова полез в бассейн «стези плоти».

В Теоне, около храма, народ затих, ожидая развязки битвы. Жители Аквитании болели за Чака на турнире, представляющего их страну.

— Дорогие зрители, — под кадры прямой трансляции ведущий задумчиво произнёс.