Марк нахмурился, взглянул на пол.

— Какой ещё песок? Мы в абсолютно чистом помещении.

— Ну, значит, пепел с поля, — Томагавк сглотнул вставший в горле ком, не убирая ладоней от лица. — Граут, ты когда эту дрянь из меня вытаскивал, я столько всего вспомнил! Как отряд мой погиб, как командование меня слить пыталось. Как домой вернулся, и там проблемы начались.

Пожимаю плечами, ибо озвученные симптомы мне хорошо знакомы.

— Привыкай, боец. Флэшбеки, это норма при травме гипокампа. Всплывшие проблемы не исчезнут, но ты научишься реагировать на них спокойнее. И ещё! Ты си-и-и-льно подзадержался на ранге ученика [1]. Года на три, если быть точнее.

Томагавк сглотнул и ту же сжал зубы, о чём-то вспомнив.

— Хорош уже, Граут. Я и так знаю, что у меня низкий потенциал к развитию.

Улыбнувшись, качаю головой.

— Ушастый! Больше веры в себя. В течение ближайшего месяца ты, вероятнее всего, совершить прорыв в ветераны [2]. Эта алхимическая дрянь в организме тебя больше не будет тормозить.

…

Десять минут до завершения отсева в Зоне Обучения 1–3

Сидим у стенки. Каждый думает о своём. Томагавк крутит головой, борясь с накатывающими видениями. Шепчет: «Так вот, что случилось в Курдистане… Нас подставили, и начальство об этом знает».

Мне в голову тоже лезут странные мысли: «Семьдесят пять лет на перенос! Это же получается, что ещё немного и мне исполнится вся сотня».

В прошлой жизни у меня было много великих учителей. Две наставницы, партнёры по бизнесу, великий вождь орков. Капитан моей родовой гвардии как-то раз сказал: «Команда — это группа наглухо отбитых парней, которые вместе пережили некоторое дерьмо. Чем дольше притираются, тем легче потом доверяют друг другу спину».

Оттого момент, когда Циолковский созрел для разговора, был предсказуем.

— Ну да, я из Дзержинска, — Марк шумно выдохнул. — Ещё там на горящем поле проговорился, когда эту ходячую гору мяса увидал. У меня аж мозги переклинило.

Томагавк тихо хмыкнул.

— Жадностью от тебя тогда веяло, дай боже!

— Да не впервой, — парнишка, нахмурившись, пожал плечами. — Правила жизни в Дзержинске суровые. Импульсивные идиоты у нас не выживают. Мы колония-поселение с населением под триста тысяч, на полной автономии. За разбой сразу на виселицу. Неуплаченная коммуналка, это прямой путь на принудительные работы в выходные. Зато с четырнадцати лет можно устроиться на подработки. Отцу на заводе талонами платят полторы ставки. Конструктор-чертёжник даже в Дзержинске нарасхват. Маме в музыкалке получку тоже талонами выдают. Реальных денег Российской Империи у нас в обороте практически не бывает. Ни мобильной связи, ни интернета. Радио есть, и на том спасибо.

Циолковский, чуть улыбнувшись, похлопал по окровавленному рюкзаку.

— С провизией в Дзержинске вечная проблема. Мы стране поставляем пиломатериалы, консервы, запчасти для тяжёлой промышленности. Взамен казна императора нам под расчёт отправляет продукты и товары для жизни. Одёжку, мыло там, ну и всякие продукты. Бывает так, что плотину надо отремонтировать, и город вбухивает деньги в её ремонт. Нужны стройматериалы⁈ Тогда что-то из ежемесячной провизии убирают. Как правило, то, что для выживания не особо важно.

Томагавк секунды три молчал, пялясь в пустоту, а потом кивнул, сообразив.

— Мясо и сладости. Их, да? Когда разведка из Ленгли рассказывала нам, что в Российской Империи нет тюрем — есть только Дзержинск, я думал брехня всё это! Но твоя жизнь, Марк, и впрямь похожа на тюрьму. Без интернета, без телефонов, зарплаты в талонах… Жизнь на грани выживания с постоянным ожиданием билета на свободу.

[И тем удивительнее, что Циолковский смог сохранить свою порядочность,] — отмечаю для себя, внимательно поглядывая на парня.