– Тихо, тихо! – начал успокаивать их дикарь. – Мы ведь джентльмены, давайте уважать друг друга! Будут торги!

«Ага, ага, джентльмен нашёлся, вылитый!» – высказалась мысленно Рута и мимоходом отметила: это хорошо, что товарищ по плену раньше времени не сорвётся, он пока может лишь догадываться о смысле этой перепалки, возникшей из-за него, но ведущейся не на чистом российском, а на зонном варианте.

Водитель грязной машины, вылезший из кабины, вскарабкался и уселся на капот своего пикапа. На чёрной куртке сталкера, с левой стороны грудины, виднелся рисунок – схематично изображённый сжатый кулак. Символ Стадиона. В этом фрагменте территории Трота, когда-то действительно построенном в качестве спортивного сооружения, друг друга теперь убивали люди и не совсем – на потребу зрителей – и получали за это плату.

– Покажи товар лицом! – потребовал он у «спикера» дикарей.

Услышав требование, тот потянул пленника на середину площадки. Пока он развязывал ему руки, водитель кинул напарнику небольшую баночку.

Тот схватил её, искоса глянул на модера с дредами, в знак согласия с необходимостью торга опустившего свои убойные руки, отложил пулемёт и пошёл к пленнику.

– Сними футболку и намажь тело, чтобы выскальзывать было легче, – сказал безымянному и протянул тому банку. Пленник, само собой, не понял, что ему сказали, но банку взял.

– Намажься, – повторил сталкер со Стадиона, подкрепив слова жестом – провёл рукой по животу, будто что-то размазывал по нему.

Пленник кинул по сторонам взгляды, одновременно взвешивая в руке банку. Он что-то решал для себя…

Решил.

Пока он наносил на себя содержимое банки, водитель со сжатым кулаком на куртке достал сигарету, закурил и обратился к дикарям:

– А кто этот парень?

– Чёрт его знает, – ответил «спикер». – По-нашему не сечёт ни хрена.

– В смысле?

– В прямом. Зонного языка не понимает!

– Да ладно! – недоверчиво воскликнул водитель.

А модер в очках даже поднял их на лоб и заинтересованно всмотрелся в пленника.

– Эй, залётный! – окликнул водитель пленника на чистом российском; когда тот посмотрел на него, продолжил: – Ты откуда вывалился, такой красавчик?

– Заткни пасть, козёл! – рявкнул неожиданно для всех пленник. И добавил роскошную многоэтажную тираду на российском матерном.

Водитель аж выронил сигарету, и она скатилась по капоту на землю. Эти вариации великого и могучего ему были прекрасно знакомы, но он явно не ожидал столь гневной реакции от пленника, казавшегося смирным.

Пришедшая в себя после лавинообразно нахлынувшего оргазма Рута изнеможденно сидела на корточках и в этот момент то ли соболезнующе, то ли обрадованно вздохнула, подумав о том, что товарищ по плену ни разу не сдался. Госпожу она из поля бокового зрения не выпускала и видела, как та стоит, широко расставив умопомрачительной длины ноги, и с обворожительной улыбкой наблюдает за происходящим.

Стадионный, оседлавший капот, наконец ухмыльнулся, достал новую сигарету, закурил и… не ответил на ругательную тираду. Ни словом, ни действием.

– Кличут его как? – спросил он дикаря на зонном.

– Кто ж его знает.

– Где нарыли?

– Дык попадун. В лесу нашли, с «окна» вывалился.

Водитель кивнул, дескать, ясно-понятно, я так и думал. Сделав долгую затяжку, в задумчивости почесал подбородок.

– Давно нашли?

– Два дня назад.