|
Постигшие всеобъемлющую мудрость, розенкрейцеры умели мгновенно передвигаться в пространстве, не чувствовали ни голода, ни жажды, повелевали духами и могли становиться невидимыми. Крамольную, антицерковную часть учения рыцарей Розы и Креста Бальзамо, скорее всего, опустил, ибо не намеревался ссориться с Церковью, а волшебным способностям позавидовал, но не поверил. Однако запомнил, что розенкрейцеры безвозмездно лечили больных.
За двухлетнее пребывание на Мальте Джузеппе многое познал на практике. Не исключено, что в лаборатории гроссмейстера он научился изготовлять опийные препараты, которые впоследствии использовал не только для медицинских целей, но и для воздействия на психику своих юных медиумов: опиум, коварное сарацинское зелье, в малых дозах облегчавшее страдания, а в больших сводившее с ума, издавна был известен среди рыцарей-крестоносцев. Но через какое-то время лабораторные опыты Бальзамо наскучили: золота он не получил, а проводить многочасовые или даже многодневные эксперименты, соблюдая при этом пост и исполняя многочисленные и ненужные, по его мнению, ритуалы, ему не хватало ни терпения, ни желания. Тем более что он уже знал, что для славы и денег результат не обязателен: главное — найти богатого господина, преисполненного ощущением собственной значимости, а потому жаждущего непонятного. Конечно, у знати обычно полно долгов, но заплатить за рецепт изготовления золота деньги всегда найдутся. А те, у кого золота много, станут платить за возможность приобщиться к тайне. В сущности, надо же чем-то занимать время, а тайны, в отличие от женщин, не приедаются никогда… Узнав о намерении Бальзамо покинуть Мальту, гроссмейстер Пинто снабдил его деньгами и рекомендательными письмами, в частности к графу де Бретвилю, послу Мальты при Святейшем престоле, и римскому банкиру Беллони. А незадолго до отъезда Пинто якобы сделал Бальзамо поистине королевский подарок: даровал ему таинство посвящения в герметические философы, как именовали себя адепты Великого делания. Новому адепту надлежало принять новое имя, и Джузеппе выбрал имя своего тезки Калиостро, в трудную минуту протянувшего ему руку помощи. Утверждают, что одновременно с именем Калиостро Джузеппе получил и титул графа, ибо гроссмейстер имел право даровать членам ордена дворянство за особые таланты или заслуги. Так гусеница Бальзамо при помощи волшебной палочки гроссмейстера Пинто превратилась в бабочку Калиостро. Но, как указывают сторонники этой версии, Джузеппе еще десять лет не считал себя достойным называться новым именем. Трудно сказать, в какой степени гроссмейстер покровительствовал Джузеппе; известно, однако, что через много лет Калиостро распустит слух о том, что он является побочным сыном гроссмейстера, набросив, таким образом, тень и на Пинто, и на орден. С Мальты Бальзамо прибыл в Неаполь (возможно, в сопровождении кавалера д’Аквино, князя Караманико, которому Пинто поручил опекать Джузеппе). По дороге, в местечке Пиццо — если верить инквизиции, — он (один или с приятелем) был задержан по обвинению в похищении девицы. Но похищенную не нашли, и Бальзамо пришлось выпустить: улик против него не оказалось. В Неаполе же, по мнению С. Ютена<sup>7</sup>, Бальзамо задержался, чтобы взять несколько уроков у зловещего алхимика, неаполитанского князя Раймондо ди Сангро ди Сан-Северо (1710–1777). В фамильной часовне Сан-Северо по сей день представлены два изготовленных князем анатомических препарата: скелеты мужчины и женщины, опутанные кровеносными сосудами. Каким веществом князь заменил кровь, как заполнил им сосуды и почему они сохранились нетронутыми, никто не знает до сих пор. Разумеется, князь принадлежал к адептам алхимии, был членом какого-то загадочного ордена, а также, несмотря на запреты, являлся вольным каменщиком и имел степень Великого магистра Неаполитанского королевства. И все упорно поговаривали о его общении с дьяволом. А еще он состоял в родстве с князьями Караманико и, соответственно, с кавалером д’Аквино, поэтому не исключено, что «опекун» Джузеппе действительно поехал вместе с ним повидаться с родственником. |
