– Ты плохо спал, – промолвила красавица Бранвин, сидевшая напротив. И на лице ее отразилось беспокойство.

– Я спал, – ответил он, напрягая плечи; но камень тяжелым грузом давил ему на сердце. И его ответ, похоже, не удовлетворил тех, кто недоуменно смотрел на него. – Я проделал слишком долгий путь сюда. И видимо, усталость поселилась во мне.

– Ты должен отдохнуть, – промолвила госпожа Мередифь. – Скага, не беспокой его сегодня.

– Он пусть отдыхает, – проворчал в ответ Скага. – Жаль только, что остальные к нам не торопятся.

Подали кашу. Киран начал есть – маленькие привычные движения, позволявшие ему молчать. В нем и вправду все занемело, он даже испугался на мгновение, что начнет проваливаться в иной мир – так далеко он был в своих мыслях. Какое смятение охватило бы всех, если бы он вдруг начал таять!

И в этой домашней обстановке Киран снова вспомнил о доме и друзьях. О предстоящих встречах с отцом и матерью, с Донкадом – теперь, когда он навеки скован эльфийским камнем, когда он знает все о прошлом, которое Кер Донн старался не вспоминать. Теперь он никогда уже не сможет спокойно смотреть на фермерские дозоры против волшебного народа, не чувствуя угрозы, нависающей над ним; никогда не сможет взирать на горные развалины над Кер Донном, не вспоминая, какими они были когда-то, до прихода человека; не сможет гулять по склонам, забыв об иных далях и зная, какие гнусные твари роятся под ними, никогда по-настоящему не исчезавшие с лица земли. Но хуже всего было снова встретиться с отцом и Донкадом, зная то, о чем они и не догадываются, что их связь с теми, кто таится, прозябая, в отрогах холмов, куда как ближе, чем они думают; и вглядываться в их лица, и гадать, всегда ли облик соответствует сути.

Гибельной Донкад назвал долину – но ему теперь придется жить бок о бок с врагом, преследующим любого человека, как тень, который забрал бы Кирана целиком, если бы тот расстался с камнем.

Затем Киран оглядел лица обитателей Кер Велла, которые вели ту же войну, что и он, только без защиты, даруемой камнем, – враг у них был общий. Вчера за стенами крепости Смерть охотилась за душами. «Разве не все мы ранены? – думал он. – И неужто я трус лишь оттого, что взор мой проклят видеть ее приближение?»

Камень горел на груди Кирана.

– Будь мудр, – донесся до него шепот. – О, будь мудр. Еще до того как она стала твоим врагом, она была моим врагом. Ей нужен кто-то из эльфийского рода. Меня она ждала долго… а сейчас идет за тобой. Твоя судьба иная, чем у них. Тебе угрожает большая опасность.

Он прикоснулся к камню, моля, чтобы шепот затих. «Я – человек», – повторял он снова и снова, ибо глаза застилала зеленая дымка, а голоса людей за столом долетали до него словно издали.

– Тебе плохо? – спросила госпожа Мередифь. – Господин Киран, все ли с тобой хорошо?

– Рана, – ответил он, почти не солгав, и добавил: – Старая.

– Дождь, – заметил Скага. – У меня есть кое-что, что успокоит твою боль. Мальчик, принеси мою фляжку с поста внизу.

– Все пройдет, – устыдившись, пробормотал Киран; но мальчик уже убежал, а дамы заговорили о травах, желая помочь ему. Потом он принял пару глотков снадобья и взял мази у Мередифи и служанок, а также добротную одежду и теплый плащ, вышитый мелкими стежками самой Мередифью. Их забота тронула его сердце и погрузила в еще бо́льшую печаль. Затем Киран в одиночестве ходил по стенам, глядя на лагерь врага и мечтая о том, чтобы ему нашлось применение. Мрачный дух царил в крепости – и от моросящего дождя и из-за непривычной тишины.