Дарвиш дернулся, выругался и с улыбкой сказал:

— Десять плетей.

— Я позабочусь об этом, ваше высочество, — с плохо скрываемым удовлетворением ответил Охам.

Все еще улыбаясь, принц шагнул в сандалии и рассеянно провел пальцами по волосам Фади, когда мальчишка встал на колени застегнуть ему пряжки.

Снаружи, в саду, снова раздался пронзительный крик, накануне разбудивший его.

— Что, ради Одной, это было?

— Павлины, ваше высочество, — невозмутимо произнес Охам, ловко заменяя кубок ломтем хлеба. — Благословеннейшая Язимина получила их в подарок и нынче утром выпустила в сад.

— Пав… что?

— … лины, ваше высочество.

— Так я и подумал. — Дарвиш откусил кусок хлеба, намазанный толстым слоем фиников в меду, и направился к балкону. — Что такое, ради Одной, павлин?

— Птица, ваше высочество.

— Верно.

Распахнув створки, принц вышел на балкон и, прищурившись, посмотрел в сад. Он успел только увидеть, как большая голубая птица, волоча за собой длиннющий хвост, исчезает за кустом. Из всех перемен, случившихся с той поры, как его старший брат женился на принцессе Язимине, эта представлялась самой шумной.

— Павлины, — пробормотал Дарвиш себе под нос. — Думаю, у нее в Итайли всегда были павлины. Думаю, у ее брата-короля их целая сотня бродит по саду. — Принц потер виски, когда высокий, пронзительный крик снова ударил по ушам и зазвенел в голове. — Полагаю, мне нельзя в них стрелять… — вздохнул он.

— Нет, ваше высочество.

— Возможно, город будет возражать против них, тогда мы отправим их Рамдану… — Несправедливо, что его второй брат должен лишиться этой потехи только потому, что сбежал в деревню растить своих детей.

— Их прислали, чтобы рассеять тоску по дому благословеннейшей Язимины, ваше высочество.

— Ну, — Дарвиш нацелил воображаемый арбалет на удирающую птицу, — если благодаря им прекратятся ее стенания, то пусть кричат под моим окном сколько им вздумается.

Ее тоска по дому довела половину двора до отчаяния, а больше всех — ее собственного мужа. Дарвиш был изумлен, что наследный принц так влюбился в свою жену, с которой знаком всего год и на которой женился только ради того, чтобы предотвратить войну. Так влюбился, что допустил это вторжение в прежде спокойный сад.

«Готов поспорить, ты спросил Шахина, отец. Не просто велел ему жениться. Я бы с радостью женился, если б ты только попросил». Не для того, чтобы его брак стал нести бремя, какое несет брачный союз Шахина. Брат женился на принцессе Итайли, дабы положить конец столетиям конфликта между двумя странами. А он, Дарвиш, женится на ребенке без всякого политического значения.

Принц сощурился на солнце, желто-белое в безоблачном небе. Судя по его местоположению, уже перевалило за полдень. Более или менее обычное время для подъема. Облокотившись на перила, Дарвиш доел хлеб.

— Этой ночью мне снился престранный сон, Охам.