Вероятно последняя мысль была сформулирована чересчур чётко сенсорные рецепторы станции уловили её, и на стену кают-компании в полном соответствии с топографией местности спроецировалось изображение поляны нирванского леса.

Солнце уже взобралось в зенит, и от белых глянцевых стволов псевдомицетов слепило глаза. Стеклоподобная переползи-трава в предчувствии полуденного зноя убралась с поляны в тень, обнажив серую кремнистую почву. А посреди поляны неподвижно сидел абориген, издали похожий на стилизованную обтекаемую фигурку Будды. Его кожа на солнцепёке отливала зеркальным блеском расплавленного металла, и, казалось, что через мгновение он рухнет на землю лужицей ртути.

- Здравствуйте, - услышал Волошин от двери и обернулся.

В кают-компанию вошёл смуглый приземистый мужчина в комбинезоне коммуникатора, стремительно пересёк комнату и сел в углу, метрах в трёх от Волошина.

- Начальник исследовательской станции на Нирване Ратмир Берзен, представился он. - Я вас слушаю.

Волошина несколько озадачило, что Берзен сел от него так далеко и руки, по всей видимости, подавать не собирался.

- Здравствуйте, - в свою очередь корректно кивнул он. - Лев Волошин, представитель Комитета по вопросам внеземных цивилизаций.

Берзен смотрел равнодушным пустым взглядом. В его глазах читалась откровенная скука. Начинать деловой разговор с настроенным таким образом человеком не хотелось. Поэтому Волошин перевёл взгляд на аборигена, всё ещё сидящего на поляне, и спросил:

- И давно он так?..

Берзен усмехнулся.

- Третьи сутки. - Он понял уловку Волошина. - Это их обычное состояние. Сейчас. Шестьсот лет назад они были другими... Но с тех пор много воды утекло. Впрочем, по отношению к Нирване будет правильнее сказать: выкипело.

Он заметил, что Волошин, щурясь, смотрит на поляну, и уменьшил яркость изображения.

- Там семьдесят два по Цельсию в тени. А на солнце - близко к точке кипения. Хотя, опять же: по земным меркам. На Нирване практически вся вода в связанном состоянии. Точнее, в капиллярном: в растениях и организмах. И точка парообразования около ста пятидесяти градусов. В растениях выше, в организмах ниже. Кстати, - Берзен кивнул на изображение, - здесь очень легко заработать снежную слепоту.

- Знаю. Мне на Земле сделали прививку.

- Прививка помогает восприятию, но от разрушения сетчатки предохраняет весьма слабо. Рекомендую всё-таки носить светофильтры.

- Благодарю за совет.

Волошин отвернулся от экрана. За аборигеном можно было наблюдать часами и не заметить никаких изменений. Только в цвете кожи - на закате её зеркальность подёргивалась палевыми разводами, как на пережжённом металле. И всё. Полная прострация. Не зря планету назвали Нирвана.

- Приступим к делу? - предложил Берзен.

- Можно, - согласился Волошин. - Месяц назад в наш отдел поступила очередная партия текстов из нирванского информхранилища. Среди них есть отрывок, вероятно, легенды. В нём всего несколько строк: "...И тогда он начал говорить, и говорил долго и страстно, и слышали его везде, куда только мог долететь его голос. И слова его были правильные, отражали суть вещей и будили души... Но когда он кончил говорить, он умер. А слова его стали камнем". Откуда у вас этот отрывок, где и как вы его обнаружили?

Брови Берзена стремительно взлетели.

- Значит, вы прибыли от КВВЦ именно по этому вопросу? - изумлённо спросил он и, откинувшись на спинку кресла, беззвучно рассмеялся. В его глазах не осталось и тени отчуждения. - Извините, мы приняли вас за инспектора интендантской службы.

Волошин тоже улыбнулся. Он понял, почему его так встретили. Сотрудники Пространства не любили интендантов - приходилось по две-три недели отрываться от работы для составления деклараций на матобеспечение. Казалось бы, с этим легко могла справиться компьютерно-андроидная служба ан нет! Интендантам обязательно подавай начальника станции.