- Значит, грязевой вулкан?

- Пожалуй... Сколько до него от станции?

На центральном экране высветилось расстояние: 58,6 км.

- Так. Если скорость передвижения пикьюфи в грубом приближении принять за три километра в час, то, действительно, идти ему около двадцати часов...

Катер остановился и завис над лесом. Сквозь прозрачный пол было видно, как внизу, лавируя между стволами псевдомицетов и обходя заросли переползи-травы, бодренько, ртутным шариком катился по лесу пикьюфи с кольцом-пеленгом на шее.

- Ты смотри, первый раз вижу аборигена таким шустреньким... Каково его эмоциональное состояние?

На экране возникла пикообразная диаграмма с пульсирующим максимумом.

- Ого! Да он просто счастлив!

- Не удивительно. Исполняет просьбу. В этом смысл его существования.

- Интересно, он сейчас также бубнит про себя свою программу общественного поведения?

- Естественно. "Наша цель - жизнь сообществом. Личности вне общества нет. Есть только общество, и каждый - винтик в его организме..." И так далее. Извечная молитва на полтора часа, замкнутая на себя.

- И всё же...

Ткачик протянул руку и включил транслингатор.

- Мы рождены, - грянуло в кабине катера, - чтоб сказку сделать былью! Преодолеть...

- К чёртовой матери! - в сердцах заорал Ткачик и ударил кулаком по клавише. - Я по винтику разнесу все транслингаторы, если никто из программистов не ограничит свободу ассоциативного перевода!

- Не кипятись, - спокойно осадил его Берзен. - Это даже интересно, как можно интерпретировать общественную программу поведения пикьюфи во время эмоционального всплеска.

- Что будем делать? - обратился он ко всем. - Сопровождать пикьюфи в катере, или пройдёмся с ним пешком? Если он действительно держит путь к грязевому вулкану, то идти где-то с полчаса...

На катере не остался никто. Даже Волошин, хотя Берзен намекнул, что в его скафандре передвигаться по лесу довольно затруднительно. Но желание пройтись по Нирване превысило. Он вообще впервые ступал по чужой планете, и для него всё было в диковинку. На Земле, ещё в начальный период работы с нирванскими текстами, он пару раз создавал в своём кабинете нирванский лес. Но одно дело - имитация, пусть и со стопроцентной адекватностью влияющая на органы чувств, другое - натура. Сознание не позволяло полностью принять даже абсолютный эрзац, поэтому в дальнейшем Волошин никогда не работал со стереокопиями. При посадке в катер, когда он впервые ступил на почву Нирваны, близость громады станции вызывала чувство всё той же ненатуральности ландшафта, что и при стереокопировании. Сейчас же, в чаще леса, осознание подлинности чужой планеты, пусть из скафандра высшей защиты, необычно сильно обострило восприятие. Казалось, что при каждом шаге он ощущает не только малейшие неровности и мельчайшие камешки, но и необычную сухость обезвоженной кремнистой почвы, будто ступает босиком, а не в монолитных башмаках с негнущейся металлопластной подошвой.

Он потрогал ближайший ствол псевдомицета. Скользкая, словно полированная, белая поверхность, накалённая солнцем, обожгла руку, хотя через перчатку скафандра высшей защиты он явно не мог этого уловить.

Кто-то похлопал его по спине, и Лев повернулся. Статиша недоумённо смотрела на него сквозь стекло шлема и жестом предлагала идти. Для них здесь были будни - остальные уже скрылись в лесу, догоняя пикьюфи.

Берзен, как всегда, оказался прав. Идти по неровной высушенной каменистой почве в жёстком скафандре было сплошным мучением. Непривыкший к таким габаритам, Лев то и дело спотыкался из-за неимоверной толщины подошв, цеплялся широченными плечами за стволы псевдомицетов, неверно оценивая свои параметры. Кроме того, внушительная масса скафандра требовала больших усилий при передвижении, что, в соответствии с её достаточной инерцией, делало походку Волошина похожей на движение разбалансированного кибероида, раскачивающегося из стороны в сторону и явно опасающегося натолкнуться на препятствие.