По ее просьбе король выделил ей отдельную башню. Там Гвин разместила собственный аванпост – чародейские комнаты. Обитатели замка с любопытством наблюдали за тем, как туда поднимают огромный перегонный аппарат, что она купила у местного трактирщика. Туда же отправились котлы, реторты, бутыли, собранные по пути осенние травы и коренья, а также уйма мебели. Из королевской библиотеки адептка выудила несколько интересных, на ее взгляд, книг. Разжилась письменным столом и горой пергамента. Заглянула Гвин и в кухню, где услужливо улыбающийся Бартолеус без вопросов поделился с ней всем, на что показывал ее тонкий пальчик. И пока муж и свекор занимались государственными вопросами, а Девана и ее подружки норовили сунуть носы в башню, адептка с увлечением погрузилась в обустройство нового места.

В Нордвуд возвращались люди. Все те, кто недавно бросил дома, стремились успеть до наступления морозов. Мейхарты решили, что по весне начнут восстанавливать старый Архейм. Похоже, ожидался приток и совершенно новых поселенцев. Всех, кто мечтал жить под надежной защитой предприимчивой чародейки. Никого более не пугала нежить.

В Высокий Очаг потянулись просители. Селяне со своими проблемами и заботами. Но шли они не в тронный зал к королю. Шли они в высокую башню на севере замка. А к тем, кто не мог подняться по ступеням, рыжеволосая заклинательница спускалась сама. Время от времени король скрипел зубами. Однако возражать не смел. Поэтому Гвин сочла его острые взгляды простым проявлением ревности. Мол, невестка потихоньку прибирает его народ к рукам. Сама же «невестка» никому в помощи не отказывала не только потому, что Норвуд был в каком-то смысле ее землей, а люди – ее людьми. Была и еще одна причина.

За годы службы в Академии она усвоила одну простую истину: адепты берутся за ту работу, какую никто другой сделать не может. Алхимики, лекари, монахи, стражники, наемники – как бы значима их роль ни была, даже они обращались к адептам по тем или иным вопросам. Адепты помогали. А в ответ заслуживали безоговорочное уважение. Потому ты не можешь отказать вопрошающему. Но имеешь полное право на скверный характер. Репутация важна, ничего не поделаешь.

Минуло два месяца со взрыва. И месяц с того дня, как Гвин навсегда упокоила Пастыря Проклятых. Но ей казалось, что прошли годы.

Зима наведалась в Нордвуд крупными белыми хлопьями на фоне низкого серого неба.

Рыжая адептка распахнула одно из окошек в своей башне, чтобы впустить в комнату свежий воздух. Несколько снежинок влетели внутрь с порывом ветра. Вместе с ними прибыл и еще один гость.

Большой ворон сел на подоконник и громко каркнул, глядя на Гвин.

Сердце в груди подпрыгнуло и застучало чаще.

– А я все гадала, когда же кто-нибудь из ваших ко мне явится, – усмехнулась она.

В ответ ворон снова каркнул. Он позволил адептке подойти к нему вплотную и погладить угольно-черные перья на спине. Посмотрел на нее ярко-желтым глазом. Каркнул в третий раз.

Гвин наклонилась к птице и тихо произнесла:

– Передай ему, что я очень хочу его увидеть.

Терновое сердце

Пролог

Их разбудил шум со двора – взволнованные возгласы. Будто случился пожар, и теперь вся челядь Высокого Очага вынуждена была суетливо тушить его.

Первой проснулась Гвин. Села в кровати, пытаясь понять, почему полумрак в комнате отсвечивает зеленью. Рядом заворочался Кевендил Мейхарт. Принц Нордвуда приподнялся на локте и сонно спросил:

– Что происходит?

Супруга точно и не заметила вопроса. Все ее внимание было приковано к окнам.

Она легко выскользнула из кровати и, как была, в тонкой сорочке, подошла и открыла шторы.