Грани снежинок на ветвях и земле показались четко различимыми острыми лезвиями. Едва слышно дышали спящие деревья. Вокруг них скапливались слабые желтоватые проблески тепла. В глубине леса большая серая сова пристально наблюдала за путниками. Теперь ее глаза казались яркими зеркалами жидкого серебра. Сова отвлеклась на слабый шорох – маленькая мышь пыталась проскользнуть под снегом. Птица тенью сорвалась вниз. Оглушительно треснула разбитая корка наста. Захрустели маленькие косточки, перенося жизнь из одного тела в другое.

Все звуки и ощущения стали объемнее. Мягко рокотала земная твердь под ногами. Гулко стучали сердца лошадей, разгоняя по телам теплую кровь. Но самым ярким во всем этом калейдоскопе оказался он. Мужчина, ехавший впереди.

Гвин отчетливо помнила, каким золотым свечением отливала сила вокруг него. Чтобы разглядеть эту энергию, ей пришлось перейти в состояние окулус. Теперь же она видела лишь ее отголоски. Точно призрак, что клубился вокруг широкоплечего колдуна. Мощь, которой охотно подчинялась любая материя вокруг. Адептка даже ощутила укол зависти. Ей, с ее опытом и способностями, приходилось предпринимать огромные усилия, чтобы творить чары и манипулировать нитями. Ему, казалось, достаточно было просто чихнуть, чтобы вызвать землетрясение. Но вместо этого колдун предпочитал отрицать свои способности. Даже в какой-то мере презирать их. Глупый. Особенно после того, как наложенная его матерью метка стерлась. Наверняка ограничений больше нет. Но что, если она стерлась не до конца?

Адептка мысленно потянулась к Ивросу. Коснулась золотистого мерцания вокруг в попытке пробиться поближе к коже на левом плече. Она была уверена, что вмешивается деликатнее, чем дуновение летнего ветерка.

– Гвин. – Низкий голос прозвучал предостерегающе. – Что ты делаешь?

Женщина вздрогнула. Транс как рукой сняло. Она тряхнула отяжелевшей головой.

– Ты почувствовал? – удивленно спросила адептка.

– Конечно, – усмехнулся он. – Это было… эм… странно.

Он невольно положил правую руку на противоположное плечо под плащом. Потер его.

– Я хотела проверить, исчезла ли твоя метка. – Гвин старалась говорить невозмутимо. Несмотря на то, как предательски пылали щеки.

– Не до конца, – признался Иврос. – Но уже побледнела.

– Думаю, еще пару недель, и больше никаких ограничений не будет, – заключила она. И, чтобы поскорее скрасить неловкость, спросила: – Мы едем в сторону Колосьев?

– Нет, – коротко ответил колдун. – Скоро увидишь.

«Скоро» наступило примерно через четверть часа, когда Иврос неожиданно повернул лошадь вправо, на узкую дорогу меж деревьями. Она петляла в кустах и скрывалась в темноте.

– Наивно было рассчитывать, что мы поедем по нормальному тракту, – проворчала Гвин, направляя Пуговку следом.

Лошадь заартачилась. Замотала головой.

– Не бойся. – Ив обернулся через плечо. Но обращался он не к Гвин, а к ее животному. – Ноги ты не переломаешь. Мы с Вереском все время здесь ходим.

Гвин демонстративно закатила глаза. Судя по всему, привычка общаться со зверями в обличье медведя никуда не исчезала, даже когда он принимал человеческий облик. Оставалось питать надежду, что Иврос не делает так на людях.

Пуговка нехотя послушалась. Осторожно ступая по узкой дорожке, она последовала в сумрак ночного леса.

Поскрипывая, ветки начали покорно расступаться перед ними и смыкаться позади. Кусты мягко пропускали путников. Деревья поднимали ветви повыше и отводили их в стороны, чтобы не задеть, из-за этого снег опадал тут и там.