– Ну, давай, попробуй! – миролюбиво предложил лекарь, убрав с него ногу.

– Но тогда придется ждать, когда рассветет, – проворчал лысый, поднимаясь с земли и усаживаясь на ствол поваленного дерева.

– Это еще почему? – подозрительно поинтересовался Кранц.

– Когда увидишь, сам поймешь, – скупо ответил жулик. – Кроме того, посреди ночи впотьмах тащиться через бурелом крайне утомительно.

Кранц пожал плечами и расположился на соседнем поваленном дереве. Время от времени он, сквозь полуопущенные веки, лениво посматривал на двух мошенников, прикорнувших у пня напротив него.

Довольно скоро стало светать. Кранц поднялся, с хрустом потянулся и, постучав палкой по дереву, зевая, сказал:

– Вставайте лодыри! Разбежались по кустам, хорошие ребята – направо, негодяи – налево! По-быстрому сделали свои дела и в путь!

Спустя некоторое время, Шкор со своим товарищем, в сопровождении Кранца, уже шагали по лесу. Они переходили с одной лесной тропы на другую. На первый взгляд там не было видно никаких троп, лишь приглядевшись внимательнее можно было различить звериные и человеческие следы. Наконец выбравшись на небольшую лесную поляну, со всех сторон надежно укрытую кустарником и деревьями, они остановились.

– Вроде где-то здесь? – неуверенно спросил у Шкора его компаньон.

Лысый, тем временем, уверенно прошел прямо через густую луговую траву дальше, после чего резко остановился и позвал:

– Старик, иди сюда!

Кранц не заставил упрашивать себя дважды и подошел к нему. Настороженно глянув через плечо Шкора, лекарь испуганно отпрянул. Посреди примятой и утоптанной травы на земле лежало нечто. Цветом своим и фактурой оно сильно напоминало то самое существо, что они с Вовиком окрестили Мозгоклюем, и которое гоняло их тогда по ночному лесу.

– Что это? – хрипло спросил Кранц.

– Это останки того самого чудовища, что высасывает у людей мозги, через дырку во лбу, – просто ответил Шкор. – Тварь уже давно издохла, а народ, по прежнему, все еще рассказывает друг другу всякие ужасы. Между тем, по лесу можно смело бродить, хоть ночи напролет. Вот мы с братом и подумали – а почему бы нам, собственно говоря, не заработать на этом? Мы же не сделали никому ничего плохого. Мы никого не убили, и не ограбили. Народ сам отдавал нам свои деньги. Теперь ты отпустишь нас, как обещал?

– Пошли вон, и больше мне не попадайтесь! – кивнул Кранц, внимательно разглядывая то, что когда-то было наводящим ужас Мозгоклюем.

Удалившись на безопасное расстояние, Шкор повернулся и злобно выкрикнул:

– Мы еще повстречаемся с тобой на узкой дорожке, старик! И тогда ты проклянешь тот день и час, когда обидел нас!

– Пой, пташечка, пой! – отмахнулся от него Кранц, словно от надоедливой мухи.

Опустившись на колени перед останками Мозгоклюя, он принялся внимательно изучать их. Вскоре он понял, что то, что лежало перед ним, только отчасти было Мозгоклюем. Потому что – это была лишь одна оболочка, скорлупа. Куски вещества, состоящего из натечного образования, представлявшего из себя нечто среднее между рогом и камнем, являлись мощным толстым панцирем. Кранц двумя руками ухватился за неровный осколок поменьше. С трудом приподняв его, он некоторое время подержал его на весу, после чего изумленно покачав головой, положил обратно. Вес каменного панциря был очень внушительным.

Разобравшись в расположении кусков, Кранц пришел к выводу, что панцирь распался на куски под влиянием какой-то таинственной силы разрушившей его изнутри. По логике вещей, после этого, содержимое панциря Мозгоклюя должно было стать легкой добычей для всякого лесного зверья. Но внимательно исследовав на коленях всю опушку, Кранц так и не сумел найти ничего, что бы говорил в пользу этого предположения.