На первом этаже Дима замешкался. Мало того, что двери наружу охраняли, там еще находилась старшая медсестра, которая наверняка бы его разоблачила. Вот она начала поворачивать голову, почувствовав, что за ней наблюдают, и Дима юркнул дальше вниз по лестнице, которая вела в подвал. Оставив ведро и швабру, он пробежал по плохо освещенному коридору, толкнул первую попавшуюся дверь…

Глаза не сразу привыкли к тусклому синему свету. А когда привыкли, Дима понял, что очутился в морге.

Дверь автоматически закрылась за спиной. Покойники занимали все лежачие места, а несколько разместились прямо на полу, накрытые белыми простынями. У ближайшего трупа из-под простыни торчала ступня с навешенной на большой палец биркой.

За дверью, в коридоре, Дима услышал шум и возбужденные мужские голоса…

— Повторяю вопрос, — вежливо подчеркнул хорошо одетый мужчина в сером фланелевом костюме и небрежно накинутым на плечи белым халатом. Он сидел рядом с больничной койкой Семена.

— Кто из твоих подельников, гнида, взял ценные бумаги из сейфа?

— у вопрошавшего были большие залысины.

До того, как стать «Лицом городского масштаба», он занимал должность директора школы и любил, наклонившись над ученицами старших классов, вроде посмотреть, как они выполняют контрольную работу, положить им руку на плечико…

— Никто, — прошепелявил Семен разбитыми губами. — Мы даже не знали, что того человека убили, пока не прочитали в газете.

Чуть привстав со стула хорошо одетый мужчина снова ударил его кулаком по лицу.

— Командир, он не врет, — попытался остановить экзекуцию милицейский чин с погонами майора. — Ты, конечно, большой начальник, курируешь все силовые структуры в городе, но беспредел творить я тебе не позволю.

— Можно подумать, вы там у себя, менты, никого пальцем не трогаете? — «Лицо городского масштаба» достало из нагрудного кармана серого фланелевого костюма носовой платок с красной окаемкой и вытерло испачканную в крови руку. — И не забывай, приказ о твоем утверждении пока у меня на подписи…

— Мне насрать на твою подпись! — вдруг взорвался майор Голиков. — Я вот эти погоны ношу, — он дотронулся до плеча, — чтобы мразь, ловить и сажать. Сажать и ловить. Мы, менты, для того и созданы, чтобы мразь ловить и сажать, сажать и ловить, — снова повторил он, как заведенный. — Лучше уж при коммунистах было. И ловили, и сажали. Разве что кого из «сынков» — сверху отмазывали. А теперь мы готовим на блюде кого — вам потребуется.

— Так ты против реформ? — вяло уточнило «Лицо». — Против демократии?

— Я против козлов, которые родились козлами, а потом, получив кредиты от международных валютных козлов, превратили мою страну в козлиное царство. Вот против чего я, — пояснил мент.

— Да, с таким менталитетом… — заметило «Лицо», — с такой чувствительной душой тебе не в органах, тебе в церкви свечками торговать надо, — и, размахнувшись, ударил кулаком в грудь лежащего на больничной койке Семена. — Говори, мразь, у кого бабки! Я тебе сердце вырву! А потом за твоего простреленного кореша примусь.

В помещение морга вошли пять человек. Лишь один из них был привычен к такой работе, а остальных откомандировали на подмогу. Профессионала прозвали Жора Мортон.

— Когда я работал в одном из лучших моргов столицы, — рассказывал тоном экскурсовода Жора, — у меня обязательно в служебном шкафчике был спирт…

— Для дезинфекции? — уточнил один из прикомандированных.