— И про дракона странно отреагировал. Классно же! И про змия не знал…

— Самира… — вздохнул я. — После отчисления из ВУЗа, прямо перед поступлением на учёбу в Курьерку, мать сводила меня к шарлатану. Говорили, что хороший психолог-сенситив, но он перестарался. Стёр у меня половину воспоминаний. Включая память о подростковом периоде и часть общеизвестных фактов. Я об этом не говорил даже Алле. И тем более не говорил Корнею Константиновичу, иначе… сама понимаешь.

— Ох… — на лице отобразилось сострадание, она нежно погладила меня по плечу. — Мне хочется тебя обнять.

Терпеть не могу, когда меня жалеют, даже если это и может укоротить путь в женские трусы. Хотя против объятий я возражать не стал. Увы, мнимая амнезия — неизбежный инструмент Секатора. Достоверно подделывать её все мы учимся в самые первые наши учебные миссии, и иногда лучше прибегнуть к ней и объяснить что-то через неё, чем через что-то другое.

— Мда. Поэтому не удивляйся, если у меня будут глупые вопросы.

— Это же очень редкий случай! — сказала она, продолжая обнимать и держать подбородок на плече. — Так, чтобы отшибло память прям на несколько лет… ещё и задело зону обучения… Ты уверен, что нельзя всё вернуть? Ты же пробовал, ходил?…

В этот участок пути мы снизились до пятидесяти-сорока метров — начался мелкий дождь, и выше нас шло странное облако не то пара, не то песчаной пыли. Я глядел через плечо в окно и думал, что ответить. Подумал, что наши родители общаются, и будет риск, если я начну рассказывать подробности — на самом-то деле Кастелло был приглашён, чтобы восстановить память, а не стереть. Поэтому я уже подумал ответить, что, конечно, пробовал, ходил, но…

Самира резко меня отпустила и взвизгнула, глядя в окно. Я резко развернулся и успел заметить странную фигуру из пяти человек в серых одеяниях, стоящих на небольшом песчаном холме правее нашего курса. Секунду спустя понял, что они стоят, вытянув руки в нашу сторону.

А следом звук винтов прекратился. Двигатель заглох, в ушах раздался тихий мерный писк. Кабину развернуло мордой вниз, и мы начали падать.

Дальше, как обычно бывает, всё происходило в считанные секунды, которые уже позже, после осознания, растягиваются в нечто мучительно-долгое.

Уже позже, оклемавшись, я понял, что нас спасло.

Во-первых, маленькая высота. Если бы мы падали с пары сотен метров, а не с сорока, кинетическая энергия была куда выше, и нас бы просто расплющило. Во-вторых — эффект авторотации. Первый десяток метров после остановки двигателя несущий винт продолжал вращаться, что позволило нам падать по наклонной, а не вертикально вниз.

В-третьих, нас спасла автоматика. Она сработала в метрах пяти над землёй, открыв люки и выкинув наши сиденья в бок, на дюны: меня справа, Самиру слева. Парашюты, конечно, не сработали, но мягкий песок самортизировал падение. Ну, и в четвёртых, нас спас Янко.