Движение лифта прекратилось. Свет ламп, теперь уже других, невесомых, светил нам под ноги. Мы стояли не то в сверкающей чёрной пелене, не то в небольшой коробке без стен, висящей посреди гигантского НИЧТО. По самому центру бывших дверей открылась карта мира с бегунками времени и даты и уже привычный навигатор по древу. Мы были с самого его края, у тонкой вьющейся линии вдоль мощного побега. Там, где Ветви начали активно разбегаться в разные стороны.

— Что с пересадками придётся? — спросил я.

— А как же? А, плевать, поехали, — сказал Андрон.

Затем он крутанул здоровенный бегунок на случайную дату и время, покрутил трёхмерную проекцию Древа и тыкнул какое-то место на карте.

Глава 16

— Ты что, придурок, творишь? — схватил я его за руки, но было поздно.

Он нажал на здоровую кнопку «Применить». Табличка с выбором места и времени исчезла, я успел только заметить время и дату:

22:05:04 — 08.11.2045.

Лифт снова пришёл в движение — теперь он ехал вверх. Ехал долго, постепенно стенки капсулы раздвинулись, а затем капсула принялась растворятся. Мы были в просторном лифте с тремя зеркальными стенками.

Этажей на пульте было двадцать четыре, а табличка была продублирована на двух языках, русском и английском. Я успел прочитать только начало:

«Dear Comrades! Be careful when…»

— Пошли. Придурок сейчас тебя проведёт.

Двери открылись на двадцать четвёртом этаже. Признаться, я уже давно перестал чему бы то ни было удивляться. Удивить меня достаточно сложно, хотя моменты неожиданности или величественные пейзажи могут меня заставить раскрыть рот от удивления.

На этот раз я раскрыл рот. Лифтовые двери с неожиданно-резким звуком, напоминающим звук будильника, раскрылись в просторный холл. В полутьме стояли рядами столы, больше напоминающие большие кульманы, у каждого сбоку стоял здоровенный жестяной шкаф, похожий на холодильник. Некоторые кульманы светились тусклым светом, показывая какие-то не то чертежи, не то мультики. Прямо по курсу, в конце красной ковровой дорожки холл обрывался панорамными окнами видом в урбанистический пейзаж, который я не сразу опознал.

И это был Манхэттен. Это я угадал по двум характерным прямым башням прямо по курсу и одному небоскрёбу с заострённым шпилем сбоку. Все они, а также пара десятков других высотных зданий вплоть до самого берега, были окрашены в красный цвет, либо украшались здоровыми голограммами.

Надписи заглавными буквами, марширующие солдаты, летящие вверх ракеты, крутящиеся белоснежные балерины.

«NASPR — is your way to New World»

«Dyagilev’s Seasons — production of USSR»

«100 лет со дня Победы»

«Приветствую Четвёртый КОМИНТЕРН!»

А далеко впереди я увидел то, что меня окончательно добило. Вдалеке, в красно-синей подсветке на месте статуи Свободы возвышался Ленин, характерным жестом указывающим путь в светлое будущее.

Признаться, я даже немного соскучился по этому всему.

— Основной Пучок? Пятая Большая Ветвь? Двадцатка, или тридцатка?

Незаметно для себя я подошёл к самому окну. Над Лениным висело что-то огромное, серое, не то дирижабль, не то какое-то огромное странное устройство.