Андрон достал телефон.

— Я вызываю такси. Мне в Люблино. Тебе, насколько знаю, в другую сторону. Прощай.

Он молча зашагал куда-то, уткнувшись в телефон. Я тоже выудил из кармана «Циммер-406а», молчавший уже почти двое суток и с небольшим волнением нажал кнопку включения.

Сообщений и пропущенных было немало: от мамы, Аллы, Нинель Кирилловны, Корнея Константиновича. Но первое сообщение в списке, пришедшее в полночь, было от Леонарда Эрнестовича Голицына. Я прочитал самое начало.

«Эльдаръ Матвеевичъ, выйдите на связь, какъ только получится. Нужно договориться о важной встрече.»

Глава 17

Недолго думая, я набрал номер. Секундой спустя я подумал, что, наверное, это весьма неучтиво, но было поздно. В трубке раздался заспанный голос Леонарда Эрнестовича.

— Любезный, вы чего под утро? Ладно… Вы свободны вечером, в районе девяти?

— Да, Леонард Эрнестович.

— Хорошо, за вами подъедут. Доброй ночи.

Дальше я вызвал такси и спустя десять минут уже ехал домой. В дороге разгребал письма.

От Аллы были пропущенные и, как всегда, короткие сообщения: «Ну чо ты где? Беспокоюсь». Написал: «Всё норм, я уже дома, с добрым утром!»

Нинель Кирилловна прислала очередную зоозащитную копипасту:

«Исполинский голубь съ острововъ Дино-Араби на грани вымирания! Требуемъ остановить бесконтрольную охоту персидскихъ падишаховъ и представить широкие полномочия местнымъ властямъ по вылову нарушителей! Распространите…»

Подобные бессмысленные сеятели паники меня обычно раздражали, но поскольку это было сообщение от девушки, чувства к которой так и не угасли, всё же ответил:

«Любезная Нинель Кирилловна! Мне чрезвычайно нравится вашъ гуманизмъ и любовь къ животнымъ. Какъ вы на новомъ месте?»

Матушка сообщила, что договорилась про перегонку машины на послезавтра. Она не знала, что перед этим я успел договориться с Искандером и Пельменем о поездке днём ранее, которую я тут же поспешил отменить. Написал Искандеру коротко, и без пояснений:

«Отмена. Добираюсь другим способом».

Корней Константинович написал коротко:

«Молодой человекъ, вы заставляете меня беспокоиться. Поспешите выйти на связь, иначе я поставлю прогулъ!»

Сид тоже звонил, но не писал. Но более всего меня напрягло сообщение с неизвестного номера:

«Предлагаю перемирие. И деловое предложение. Где пересечёмся?»

Перемирие предполагало наличие каких-то предыдущих конфликтов, а очевидный и объявленный конфликт у меня был — с «Единорогами». Неужели они? На всякий случай написал — «Кто ты?»

Домой приехал, когда уже вовсю рассвело. Сид ещё спал, до рабочего дня оставалось часа три, и я не удержался — тоже улёгся в чистую прибранную постель, но сон никак не шёл. Бессонница у меня случалась не часто, но причины были очевидны. Всё-таки, переходы через миры весьма болезненны, да и впечатлений было предостаточно.