Ну, почти всем.

В этот момент ко мне постучался Жданов. Махнув мне рукой, он сел в кресло напротив.

— Как Дезик? — спросил я, ещё и не подозревая, по какому поводу он ко мне пришёл. — Обработали ему вторую сторону? Или бедолага всё ещё мучается?

— Ну, — тот развёл руками, — если не видно разницы, как говорится.

— Так, Дезика мне не обижать, — сурово проговорил я, понимая, как тому не сладко. — А то ишь…

— Да нормально с ним всё, — ответил Антон Павлович и придвинул кресло ближе, чтобы практически прошептать. — Я по другому поводу пришёл. Ты не поверишь, кто у меня в кабинете.

— Попадос? — сморозил я глупость, но тут же исправился: — Нет, не знаю. Рассказывай.

— Никто иной, как князь Туманов собственной персоной, — важно сказал Жданов, задирая подбородок и копируя этим папашу Игоря.

— И чего же он от тебя хочет? — удивился я, не совсем представляя себе цель визита. — Чтобы излечил от игровой зависимости?

— Излечил — да, от зависимости — нет, — ответил мне Антон Павлович. — На самом деле ситуация действительно непонятная. Говорит, что, как только видит игорный стол, автомат, даже просто банальную рекламу ставок на спорт, его тут же начинает выворачивать.

— Это у него с головой проблемы, — ответил я, махнув рукой. — Но, как практикующий психолог ты можешь на нём хорошо подзаработать, если захочешь.

— Почему ещё? — удивился Жданов.

— Да потому что ходить он будет долго, поверь мне, — я не собирался раскрывать всего своего отношения к Туманову-старшему. — Лечиться — ещё дольше, и вряд ли это можно вылечить.

— Вот в том-то и дело, — задумчиво проговорил Антон Павлович. — Не совсем понятно, что с ним. Физиологической проблемы я не вижу, и, скорее всего, её просто нет.

— У него были большие проблемы в отношениях с собственной семьёй, — ответил я, вспоминая все его истерики. — Вот теперь и расплачивается.

* * *

— Ваша проблема, — вещал Жданов пациенту князю Туманову, — в том, что причина заболевания лежит глубоко в психо-соматической плоскости.

— И что это значит? — не понял Николай Григорьевич и повернулся к врачу, которого ему порекомендовали, всем телом. — Я половину слов не понял.

— Это значит, что вам необходима долгая терапия с психологом, — терпеливо разъяснил ему Антон Павлович. — Так как проблема находится в вашей голове.

— Ты меня сейчас что, психом назвал что ли? — догадался Туманов и раздул ноздри от ярости. — Я — нормальный. Ты должен лечить меня, а не обзывать!

— Я и не говорю, что вы ненормальный, — успокаивающе ответил ему Жданов, беря со стола папку с различными картинками. — Лишь то, что для излечения вам необходимо прорабатывать свои комплексы и страхи.

— Да нет у меня никаких комплексов, — рявкнул князь, пытаясь слезть с кресла. — А страхов тем более. Я всегда нормально садился за карточный стол, — при одном упоминании он побледнел, а в горле у него явно встал ком. — Вот опять, — он расслабился и сел обратно на кресло. — Доктор, мне кажется, меня прокляли.

— Голубчик мой, — вежливо и чуть ли не нежно проговорил Антон Павлович. — Кто ж вас мог проклясть?

— Да кто же? Сволочь эта, Игорь, — чуть ли не со слезами на глазах проговорил Туманов. — Он же мне даже обещал, что проклянёт. И, наверное, так и сделал.

— Ну что же вы, батенька, — кладя папку с картинками обратно на стол, проговорил Жданов. — Мы с вами в двадцать первом веке живём, какие могут быть проклятия? Стыдно даже верить в такое, дорогой мой!

— Да? — с сомнением вопросил Туманов, откидываясь на спинку кресла.