— Так на человечестве и тестировали бы, — огрызнулся цербер, глядя на него. — Чего я вам, подопытный кролик что ли?

— Нет, просто ты валялся вчера без чувств ближе всех, — возразил ему Антон Павлович. — Вот выбор и пал на тебя. Причём, была отличная возможность посмотреть разницу. Как говориться, одну половину мы обработали обычным шампунем, а вторую перекисью водорода…

— Ох уж эти ваши медицинские шуточки, — заметила на это трезвая и злая голова Дезика.

А в это время голова с другого края всё-таки зацепила где-то стакан самогона и влила в себя, и ей тут же полегчало, о чём свидетельствовала песня из её пасти:

— Он не лает, не кусается, а сразу бросается…

— Да блин, — сказала на это правая голова и посмотрела на центральную.

А та вообще была зелёная. Её кидало из крайности в крайность. Ей то было совершенно нормально, а то накатывала слабость, и она просто свисала вниз тряпочкой.

— Так, маги-недоучки и боги-алкоголики, — строго проговорила трезвая пока голова, — считайте, что заклинание ваше удалось. Теперь можно его применить ко всему моему организму? А то меня сейчас порвёт от жёсткого несоответствия восприятия реальности разными частями моей натуры и глубокого когнитивного диссонанса?

— Чего? — переспросил Бухарыч, не поняв практически ни единого слова.

— Кажется, у нас в заклинании где-то баг, — ответил на это Жданов, но приблизился к Дезику и принялся колдовать. — Надо будет исправить.

* * *

Через несколько минут после этого в гостиной уже собрались все. Первым мне на глаза попался Дезик, который постепенно приходил в себя. Он пытался мне пожаловаться на Бухарыча и Жданова, но я от него отмахнулся.

— Ты сам вчера головы и лапы протянул посередине гостиной, чем и спровоцировал опыты на себе, — ответил я наставительно.

— Это что же, теперь и изнасиловать могут, если пьяным упадёшь? — с обидой поинтересовался он. — Или всё-таки у тебя тут остались какие-то границы?

Я не придумал ничего остроумного, поэтому ответил просто:

— Да кому ты нужен? — на что он обиделся ещё больше.

Затем я увидел Дарью, которая по обыкновению утром делала всё очень быстро, опаздывая на работу.

— Послушай, — сказал я, присаживаясь рядом с ней за стол, где она пила кофе. — Я понимаю, что работа и тому подобное. Но, может быть, получится взять небольшой отпуск? Буквально на несколько дней, а? Мы всей компанией хотим махнуть куда-нибудь для впечатлений. Ты как?

— Не-не-не, — сразу запротестовала она. — Прости. Ещё за день до выставки такое могло прокатить. А теперь меня позвал сам Строганов на подписание документов. Там всё очень серьёзно, и это я пропустить никак не могу. Пойму твоё негодование, но и ты пойми меня. Это буквально моя лучшая возможность в жизни, и я не собираюсь её упускать.

— Да, пожалуйста, — ответил я, и почувствовал на своём затылке пристальный взгляд. Обернувшись, я увидел Кьяру, после чего вновь обернулся к Дарье. — Моё дело предложить.

— Я очень благодарна тебе, правда, — она взяла меня за руку и улыбнулась. — Поэтому, как только закончу со всем необходимым, обязательно присоединюсь к вам, идёт?

— Договорились, — ответил я и легонько пожал ей руку. — Будем ждать.

Следом за Кьярой в дверях появился и дон Гамбино. Казалось, каждый новый день забирает из его возраста по несколько лет. Сегодня он казался ещё моложе и активнее, чем вчера. Мне такие перемены несомненно нравились, но хотелось и узнать, откуда же они.