* * *

Когда я подъехал к усадьбе, то принял решение, которое посчитал правильным в данной ситуации.

«Не хочу быть передатчиком, — сказал я, решив, что такая мотивация будет правильной, — а ты, я так понимаю, с тёткой хочешь поговорить по душам. Так что давай-ка ты бери управление телом, да и разговаривай сам. И да, не пей, ещё назад ехать, Попадоса выручать».

«Спасибо тебе, Рандом, огромное, — ответил Туманов. — Я этого не забуду».

Конечно, не забудешь, если тебе только память не отобьют.

Ксения Альбертовна готова была кинуться Игорю на шею, я это видел. Но сдержалась и только широко улыбнулась.

— Как ты? — спросила она, жестом приглашая его в гостиную. — Придерживаешься лозунга: ни дня без приключений?

— Есть такое, — ответил он, присаживаясь, и заглядывая тётке в глаза. — Я же тоже попал под воздействие пыльцы фей. И вот в этом состоянии мне кое-что открылось. Не то чтобы мечты детства сбылись, но…

— Говори напрямик, — ободряюще улыбнулась Ксения Альбертовна. — Я постараюсь всё понять.

— Одним словом, у меня есть подозрения, что в семье Тумановых я был приёмным ребёнком, — и её глаза, открывающиеся невероятно широко, развеяли все эти подозрения. — В отличие от этой семьи, вашей с дедом.

На глазах Ксении Альбертовны заблестели слёзы. Она прикрыла рот ладонью и лишь качала головой, не в силах сказать не слова.

— С этим понятно, — проговорил Игорь, которому, как и мне показалось, достаточно было реакции, чтобы понять. — Но есть ещё одно. С учётом того, что у меня прорезался Глас, который присущ только одной семье в империи, и с учётом чрезмерной опеки спецслужб, могу предположить, кем являюсь на самом деле. А точнее, кем являлся мой отец. Настоящий отец.

— Он погиб, — дрожащим голосом проговорила Ксения Альбертовна, а по щекам её слёзы проложили две влажные дорожки. — Практически сразу. Много чего наобещал мне, но предпочёл смерть.

В каждом её слове чувствовалась та боль, которую она носила в себе четверть века, не смея сказать об этом ни единому человеку на всей земле. Возможно, что-то знал старик Озеров, но точно не чувства. Это она не доверила никому.

Она хотела сказать что-то ещё, но тут проявился её стальной характер. Она замолчала, вытерла слёзы и улыбнулась.

— Но всё это в далёком прошлом, — проговорила настоящая мать Игоря и потрепала его по волосам. — Я рада, что ты узнал всё до моей смерти.

— У меня другой вопрос: а почему ты мне ничего не сказала после смерти деда? — Игорь всё ещё не понимал одного единственного: сердце женщины — это такие потёмки, куда лучше не влезать.

— А смысл был ворошить прошлое? — ответила она, подливая Игорю чай. — Я довольствовалась малым. Ты жив, мы всегда были с тобой достаточно близки, а в последнее время и подавно. Меня очень радовало то, что ты постоянно где-то поблизости. Опять же, в этом доме появилась Света, твоя двоюродная сестра, что тебе ближе родной. Вы и есть моя семья. Зачем для этого условности?

— Да уж, — выдохнул Игорь, — условности. Тебе, мам, партизаном бы работать, за столько лет ни разу никому не проболтаться, — Ксения Альбертовна лишь смущённо качнула головой. — С другой стороны, я тебе даже благодарен за это. Потому что, если бы ты или дед не удержали язык за зубами, то меня попытались бы убить гораздо раньше.

— Это было одним из сдерживающих факторов, — ответила та, явно напрягшись от его слов. — Я надеялась, что никто никогда не узнает. Но чёртов Глас… передался от отца, понятно.

— У меня подарок, — Игорь явно решил перевести тему, потому что видел, что ранит мать некоторыми своими словами.