«Я обычно ел дома, — были бы у Туманова плечи, он бы ими пожал. — Но говорят, что в „Гурмане“ неплохо кормят. Ещё есть ресторан „Русский“, но тебе там может не понравиться».

Гурман так гурман, решил я и проложил туда дорогу по навигатору, решив прогуляться, благо, погода была просто замечательная. Вечернее майское солнце уже грело совсем по-летнему, но в воздухе всё ещё чувствовались весенняя свежесть и запахи цветущих садов.

Проходя мимо небольшого офисного здания, я засмотрелся на цветущий куст с прекрасными розовыми цветочками, поэтому совершенно не заметил, как из двери вылетела взбешённая блондинка в деловом одеянии и с кучей папок в руках.

Впрочем, она тоже не смотрела, куда двигается, поэтому, вполне ожидаемо, мы столкнулись, а папки и бумаги из рук девушки разлетелись вокруг нас.

— Да смотреть же надо, куда прёте! — чуть не плача, заявила мне блондинка и нагнулась, чтобы собрать разлетевшиеся из рук документы.

Присмотревшись к ней в такой позе, я решил, что фигура у неё не просто сногсшибательное, а прямо-таки божественная. Оказывается, на Земле таких не мало. Или это мне всё чаще попадаются столь фигуристые девушки? Лаки, твоих рук дело?

Что касается волос, то они оказались очень светло-русыми, но естественной окраски, что мне всегда очень нравилось.

— Простите, — сказал я, нагибаясь рядом с ней, чтобы помочь. — Загляделся на тот куст.

— Это сакура, местная достопримечательность, — ответила девушка, всё ещё сдерживая рыдания, готовые прорваться наружу, но при этом голос ещё был полон праведного гнева. Поэтому нейтральная фраза, сказанная в таком тоне, показалась мне весьма забавной.

Ну и при всём при этом, врезавшаяся в меня блондинка была весьма аппетитной штучкой: высокая и красивая грудь, выглядывающая из разреза блузки, юбка-карандаш, обтягивающая всё, что надо, и умопомрачительно стройные ножки. Поэтому я решил задержаться и помочь ей.

Когда все до единой бумаги были собраны и, наконец, водворены обратно в папки, она обратила на меня своё внимание.

— Спасибо, что помогли, — проговорила она, правда, без особой благодарности в голосе. — Хоть что-то не наперекосяк в этот ужасный день!

— Что такого могло случиться у столь прекрасной барышни, чтобы она вся горела от гнева… — поинтересовался я, пользуясь тем, что девушка ещё не убежала от меня, качая своими божественными бёдрами. — И в то же время едва сдерживалась от слёз?

— Да много чего! — неожиданно она пошла на диалог, что не могло меня не радовать. — Сделка сорвалась, начальник — козёл, да ещё и ноготь сломался! — Она втянула воздух носом, удерживая себя на грани истерики.

— Ну да, — сказал я, выражая своё полное сочувствие её ситуации. — Бывают такие дни. Ещё и стрелка на колготках…

Последнее я сказал зря.

— Ну, блин! — воскликнула девушка, обернулась назад, одновременно поднимая ногу, чтобы разглядеть зацепку. — Блин-блин-блин! Это последние приличные колготки! В чём на работу-то? — плотина, сдерживавшая её, рухнула, и она расплакалась, не имея возможности даже закрыть лицо руками, так как в ладонях сжимала папки с бумагами.

Я легонько приобнял её за плечи и почувствовал, как они вздрагивают. Затем забрал папки и позволил ей несколько минут просто постоять так, прикрывая текущие слёзы.

Проходящие косились на неё с жалостью, а на меня с презрением, видимо, считая, что это я — корень всех бед блондинки.

Наконец, её отпустило, она взяла себя в руки, приняла у меня папки, посмотрела в глаза и натянуто улыбнулась.

— Спасибо вам, — проговорила она, глядя мне прямо в глаза.