Еще немного – и все это останется достоянием изменчивой памяти, распадется на причудливую мозаику – цвета, тени, лица, голоса.

Но фильм идет. Он идет давно и не думает заканчиваться. Пока существуют дети, старики, улицы, подъезды. Пока существует этот город, вечно юный, древний и живой, опоясанный виноградной лозой, залитый солнцем и омытый дождями.