– Здравствуйте, господа.

Сопровождающий их руководитель немедленно представил новое лицо.

– Это наш специалист по ракетным системам и торпедным аппаратам, Королев Сергей Павлович.

Познакомившись, они обменялись рукопожатиями. Март из «сферы» без труда убедился, что будущий отец русской космонавтики является одаренным, пусть пока и не слишком мощным, зато энергии в его теле и голове хватило бы на троих.

– К сожалению, планы поставить полноценную ракетную платформу на кораблях этой серии пришлось отменить. Наше реактивное направление и Газодинамическую лабораторию полгода назад, после гибели Федора Ивановича Колычева, закрыли. Финансирование прекращено «за нецелесообразностью и бесперспективностью», – с горечью поделился Королев своими проблемами. Видно было, что тема для него больная и он почти физически страдает от невозможности развивать реактивное направление.

– Действительно, господа, – счел необходимым вмешаться Пашинин. – У нас произошли некоторые изменения. Последняя ревизия министерства финансов выявила серьезный перерасход в Воздушном ведомстве. И хотя нас это напрямую не касается, заказчик вынужден был урезать все траты, в том числе и на новые корабли. Ну а мы, как вы, надеюсь, сами понимаете, вынуждены были сократить собственные расходы. Вот так и вышло, что пострадало финансирование нескольких перспективных проектов. В том числе и реактивное направление. С другой стороны, Сергей Павлович, вы и сами прекрасно понимаете, что довести изделия до полноценных серийных образцов, востребованных флотом, в ближайшие несколько лет не сможете. Согласитесь?

– Да, с этим не поспоришь, Михаил Михайлович. Но в результате этого решения сроки отодвигаются еще дальше… – получив в ответ лишь молчаливый, полный сдержанного укора взгляд начальника, Королев осекся и уже другим тоном добавил: – Но кое-что нам все же удалось реализовать. На фрегате установлены два двухтрубных пятьсоттридцатитрехмиллиметровых аппарата для запуска воздушных торпед или, говоря иначе, планирующих бомб. Это значительно снижает, с одной стороны, риски входа в зону активной работы ПВО при проведении наземной бомбардировки, с другой – обеспечивает подавляющую огневую мощь. Снаряды стапятидесятидвухмиллиметровых орудий не идут ни в какое сравнение с полутонными бомбами. Мы в инициативном порядке разработали вариант с учетом добытого вами, господа, трофейного образца управляемой крылатой бомбы. И внедрили новое решение. Твердотопливный разгонный блок из баллистных порохов особой выделки. Это увеличит радиус действия снаряда еще на несколько километров.

– Очень интересно, – счел нужным высказаться по давно и тщательно обдумываемому вопросу Колычев. – И крайне своевременно. Эти пневматические пусковые вполне можно задействовать и для противокорабельных ракет.

– О чем вы, Мартемьян Андреевич? – спросил его тут же заинтересовавшийся Королев.

– Так, есть одна идея… Сергей Павлович, сейчас, пожалуй, не совсем удобно, а давайте мы с вами встретимся, скажем, сегодня вечером. Приезжайте ко мне домой. Выпьем рюмку чая, угощу вас ужином, обсудим перспективы ракетостроения…

– С удовольствием…

Довольные произведенными работами и кораблем, капитаны покинули компанию, каждый со своим грузом впечатлений. Зимин внутренне сживался со своим новым кораблем, который значительно превосходил прежний, «Буран», но и от своего командира вся эта мощь потребует новых знаний и еще большего мастерства. Но одно было ясно – будущее Зимина становилось все определеннее, что радовало.