Будь рядом Март или даже Виктор, она никогда не решилась бы на подобный эксперимент. «Одаренный» сразу бы почувствовал манипуляцию, но Таня не имела дара, а потому ничего не заметила. Зато теперь она не просто знает о чувствах Кима, но и сама начала думать о нем!

На какое-то мгновение Зиминой стало стыдно. Нехорошо манипулировать бесхитростной девушкой, и она это прекрасно понимала. Но, с другой стороны, Шурка ясно видела то, что даже не замечал ее «суженый», каким бы супер-мегасильным человеком силы он не был. Тане было очень одиноко, и в экипаже «Ночной Птицы» она нашла для себя почти что новую семью. А еще ее доброе и чистое сердце жаждало любви. И она готова была отдать всю себя без остатка.

Единственное, что Александра не учла, точнее не знала, это искусственный интеллект «Птицы». Он точно уловил, что она делала, и запомнил, если так можно выразиться о блоке памяти.

До Гатчины оставалось еще почти восемь часов полета, когда усталый Хаджиев вытер дрожащими руками лоб и счастливо вздохнул.

– Готово!

На столе перед ними лежали три миниатюрных артефакта и один побольше, игравший роль ретранслятора. Связанные в единую сеть они могли улавливать любой звук, различимый человеческим ухом, и передавать его на расстояние не менее двух километров. Последнее, впрочем, следовало еще проверить, но в любом случае успех был налицо!

– Ибрагим-сан, дорогой! – порывисто обнял его Март. – От лица командования и от себя лично выражаю вам огромную благодарность!

– Благодарю, командир-сама, – на жуткой смеси японского и русского отвечал ему бывший самурай. – Но все же надо еще раз проверить…

– Вот после прилета и проверим. Но в любом случае с меня литр самого лучшего саке!

– Лучше коньяка, – скупо улыбнулся липовый черкес.

– Хорошо. Какой предпочитаете? «Камю», «Мартель» или, быть может, как истинный кавказец – «Шустовский»?

– Вы когда-нибудь пили саке? – с непроницаемым лицом поинтересовался японец. – Поверьте, даже не очень хороший коньяк будет лучше и для желудка, и для головы!

В своих обоих жизнях Март успел попробовать множество разных спиртных напитков, но вот японской рисовой водки и впрямь не доводилось. Но то, что офицеры микадо, несмотря на весь свой патриотизм, предпочитали для личного пользования коньяк, причем на его вкус довольно дрянной, он знал.

– Коньяк так коньяк, – кивнул Колычев. – Все равно вы его один пить не станете.

– Почему? – не понял Ибрагим.

– Не берите в голову, – засмеялся молодой человек. – Это такая русская шутка!

– Все-таки сложный у вас язык, – покачал головой японец. – Как можно пить коньяк, не беря его в рот? Ведь рот на голове!

– Ничего-ничего, – поспешил успокоить его командир. – Если вы смогли изготовить такие уникальные артефакты, то и с русским языком как-нибудь управитесь…

– Идея и основные элементы – ваша разработка, капитан. Мне оставалось только немного додумать и технически реализовать.

– Не скромничайте, друг мой. В конце концов, ставить задачи много ума не надо. Пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что!

– Э, нет! Вы точно знали, что вам нужно, и что это можно реализовать. Другие до такой возможности просто не додумались. Во всяком случае, пока.

– Кстати, как вы думаете, одаренный сможет учуять присутствие этих артефактов?

– Думаю, да, сенсей. Но поначалу это не будет проблемой.