– Ни слова больше! – загадочно улыбнулась Зимина, прежде чем исчезнуть.

– Вот и славно, – машинально отозвался Колычев, привычно скользнув в «сферу» и одновременно связавшись с искином корабля.

«Птица, ты меня слышишь?»

«Да, навигатор».

«Почему не доложила, что сменился пилот?»

«Такого приказа не было. Тем более что новый пилот, в отличие от прежнего, обладает достаточным даром и квалификацией для управления таким кораблем, как я».

«Это прекрасно, но впредь информируй меня о подобных вещах».

«Хорошо, навигатор. В таком случае вам нужно знать еще кое о чем…»

Прошло совсем немного времени, когда на пороге рубки снова возникла загадочно улыбающаяся Зимина и торжественно объявила:

– Кушать подано!

– Идите жрать, пожалуйста, – машинально в тон ей добавил Март.

– Как вы все-таки дурно воспитаны, – вздохнула никогда не видевшая советских комедий девушка, после чего добавила с плохо скрытой угрозой: – Придется заняться вашим воспитанием!

– Прости, – почти искренне покаялся жених. – Просто устал очень.

– Поесть сюда принести?

– Пожалуй. И про Ибрагима не забудьте.

– Накормили уже твоего японца!

Еще через минуту они с Таней притащили полный поднос всяческой снеди, очевидно предназначенной запасливой Шуркой для так и не состоявшегося пикника, и две большие чашки с чем-то горячим. В первой оказался крепкий куриный бульон, а во второй – зеленый чай.

– Чтобы все съел! – не терпящим возражений тоном заявила Зимина.

– Столько даже в Кима не влезет! – попытался возразить Колычев, но не тут-то было.

– Ошибаетесь, капитан, – мягко улыбнулась Калашникова. – Он как раз справился и просил добавки.

– Вот уж кого легче убить, чем прокормить, – пробурчал Март, приступая к трапезе.

– А теперь тебе надо отдохнуть! – добавила Шурка, когда он подкрепился.

– Нет, я умею восстанавливать силы…

– Пожалуйста, не надо рассказывать мне, что умеют, а что не умеют одаренные. Эту практику или, если угодно, процедуру следует выполнять в полном покое, а вовсе не на бегу. Поэтому вам, господин капитан, следует отправиться к себе в каюту и отключиться на один час! Столько мы выдержим. Правда, Таня?

– Конечно!

– Хорошо, – кивнул командир, и впрямь почувствовавший дикую усталость.

В принципе, нареченная была абсолютно права. Научивший его этому опекун говорил то же самое. В конце концов, полет проходит нормально, так что можно ненадолго расслабиться.

– «Птица», докладывать мне обо всех изменениях обстановки! – послал мыслеобраз искину Март, прежде чем вернуться к себе.

Прошло всего пару дней с того момента, как его каюта стала обиталищем двух барышень, а ее убранство совершенно переменилось. И дело было даже не в занавеске на иллюминаторе или стоящей на столе орхидее в резном горшке. Просто вся атмосфера стала какой-то более мягкой и почти интимной.

«А ведь я впервые в ее постели», – мелькнула мысль в голове Марта, прежде чем он отключился.

Ровно через шестьдесят минут внутренний будильник сработал, и практически совершенно отдохнувший Колычев открыл глаза. Быстро приведя себя в порядок, он вернулся в рубку и едва не задохнулся от восхитительного аромата кофе.

– Это вам, капитан, – показала на чашку Шурка.