Едва приехав в Имари, я отправился на поиски спального места. Смертельно усталый, я валился с ног от бессонницы. Проехав шестьсот километров через всю Лапландию и добравшись до Инари, я мечтал броситься в постель и поспать. Но постелей в Инари было немного. Весь поселок насчитывал не более четырех-пяти деревянных домов, сгрудившихся вокруг подобия сельского магазина, владелец которого, господин Юхо Никянен, принял меня с сердечной улыбкой и разложил передо мной весь свой лучший товар: целлулоидные расчески, финские ножи с рукоятью из рога северного оленя, таблетки сахарина, перчатки на собачьем меху и мазь от комаров.

– Кровать? Кровать, чтобы спать? – сказал Юхо Никянен.

– Конечно, чтобы спать.

– И вы спрашиваете это у меня? Я не торгую кроватями. Как-то была у меня полевая койка, но я продал ее три года назад директору акционерного банка из Рованиеми.

– А вы не подскажете, – спросил я, – кто мог бы уступить мне свою кровать хотя бы на несколько часов?

– Уступить вам кровать? – переспросил Юхо Никянен. – Вы хотите найти кого-то, кто уступит вам свою очередь поспать? Хм, это непросто. Наши постели заняли немцы, а на тех, что остались, мы сами спим по очереди. Попробуйте обратиться к госпоже Ирье Палмунен Химанке. Может, в ее гостинице найдется свободная кровать или ей удастся убедить кого-то из немецких офицеров уступить вам на несколько часов свою. А в ожидании очереди можно и на рыбалку сходить. Я недорого уступлю вам все нужное для ловли лосося.

– В реке много лососей?

– Было очень много до того, как немцы начали строить мост через Юутуанйоки. Но плотники уж очень расшумелись своими топорами, пилами и молотками, а шум лососям не нравится. В Ивало немцы тоже построили мост, и лососи ушли из Ивалойоки. А еще немцы рыбачат с гранатами. Это настоящее убийство. Они уничтожают не только лососей, но и всю остальную рыбу. Они думают, что с лососями можно обращаться, как с евреями. Мы этого не допустим. Позавчера я сказал генералу фон Хойнерту, что, если немцы, вместо того чтобы воевать с русскими, будут продолжать военные действия против рыбы, мы встанем на защиту лососей.

– Ну, с лососями, – сказал я, – легче воевать, чем с русскими.

– Вы ошибаетесь, – ответил Юхо Никанен, – лососи отчаянно храбры, их нелегко победить. По-моему, воюя против лососей, немцы допускают большую ошибку. Придет день, и немцы будут бояться даже лососей. Тем и кончится. Последняя война тоже так кончилась.

– А тем временем лосось уходит из ваших вод, – сказал я.

– Не из страха, конечно, – сказал Юхо Никанен с сожалением в голосе, – немцев лососи не боятся. Они их презирают. Немцам нельзя доверять, особенно на рыбалке. Они не знают, что такое fair play, честная игра. Они уничтожают лососей ручными гранатами, вы понимаете? Они думают, рыбалка – это не спорт, а форма Blitzkrieg. Лосось – самое благородное животное в мире. Он предпочтет умереть, чем нарушить законы чести. Против джентльмена он бьется до последнего, оставаясь сам джентльменом, каковым и является, а смерть встречает как герой, но он никогда не унижается до того, чтобы стать на одну доску с нечестным противником. Он предпочтет изгнание бесчестью борьбы с недостойным противником. Немцы в бешенстве, что лососей больше нет в наших реках. А знаете, куда эмигрируют наши лососи?

– В Норвегию?

– Э, вы думаете, норвежцам живется лучше, чем лососям? Ведь немцы есть и в Норвегии. Они мигрируют за Рыбачьи острова к Архангельску и Мурманску.

– А, так значит, в Россию?

– Да, они отправляются в Россию, – сказал Юхо Никанен.

Его бледное финское лицо с выступающими скулами раскололось на тысячи мелких морщин, как выставленная на солнце глиняная маска.