Генерал Менш говорит:

– Выпьем за здоровье сражающихся за свободу Европы. Выпьем за Германию, Италию, Финляндию, Румынию, Венгрию…

– …Хорватию, Болгарию, Словакию… – подсказывают остальные.

– …Хорватию, Болгарию, Словакию… – повторяет Менш.

– …Японию…

– …Японию… – поторяет Менш.

– …Испанию… – говорит граф де Фокса, посол Испании в Финляндии.

– Нет, за Испанию – нет! – кричит Менш.

Де Фокса медленно опускает бокал. Его лоб блестит от пота.

– …Испанию… – повторяет де Фокса.

– Nein, nein, Spanien, nicht! – кричит генерал Менш.

– Испанская «Голубая дивизия», – говорит де Фокса, – сражается на Ленинградском фронте вместе с немецкими войсками.

– Nein, Spanien, nicht! – кричит Менш.

Все смотрят на стоящего перед генералом бледного и решительного де Фокса, испанец смотрит на Менша с гордостью и гневом.

– Si vous ne buvez pas à la santé de l’Espagne, – говорит де Фокса, – je crierai merde pour l’Allemagne.

– Nein! – кричит Менш. – Spanien nicht!

– Merde pоur l’Allemagne! – кричит де Фокса, поднимает бокал и смотрит на меня сверкающим взглядом триумфатора.

– Браво де Фокса, – говорю я, – ты победил.

– Vive l’Espagne, merde pour l’Allemagne!

– Ja, ja! – кричит Менш, поднимая бокал. – Merde pour l’Allemagne!

– Merde pоur l’Allemagne! – повторяют все хором и поднимают бокалы. Все обнимаются, кто-то падает на пол, генерал Менш ползет на четвереньках, пытаясь схватить бутылку, которая медленно катится по деревянному полу.

XVII

Зигфрид и лосось

– Обитые человеческой кожей кресла? – недоверчиво спросил Курт Франц.

– Именно так, обтянутые человеческой кожей кресла, – повторил я.

Все рассмеялись. Георг Бендаш сказал:

– Удобные, должно быть, кресла.

– Да, очень мягкая и тонкая кожа, – сказал я, – почти прозрачная.

– В Париже, – сказал Виктор Маурер, – я видел книги, переплетенные в человеческую кожу, а вот кресла не доводилось видеть никогда.

– Эти кресла стоят в замке графа ди Конверсано в Апулии, в Италии, – сказал я, – они сделаны приблизительно в средине XVII века. Граф ди Конверсано убивал своих врагов и приказывал сдирать с них шкуру, сдирать со всех: священников, дворян, мятежников и бандитов, а потом повелевал обить ею кресла для большого зала в своем замке. Там есть кресло, спинка которого обтянута кожей с груди и живота одной монахини. Еще и сейчас видны груди и соски, они потерты и блестят от долгого использования.

– От использования? – сказал Георг Бендаш.

– Не забывайте, многие сотни людей садились в те кресла за три столетия, – сказал я. – Мне кажется, этого времени достаточно, чтобы потерлась даже грудь монахини.

– Этот граф ди Конверсано, – сказал Виктор Маурер, – наверное, был настоящим чудовищем.

– А шкурами всех убитых вами в эту войну евреев, – сказал я, – сколько сотен тысяч кресел можно было бы обтянуть?

– Миллионы, – сказал Георг Бендаш.