Ирина надежно «посадила» цель на угольник прицеливания… ей, красивой и умной, всегда почему-то не везло с мужиками… Патрон СП-5 с тяжелой, шестнадцатиграммовой пулей, был уже в патроннике… да, всю жизнь не везло. Те, которым нравилась она, не были интересны ей. А те, к которым тянуло ее… о, они были все, как Африканец… Остроконечная пуля с биметаллической оболочкой и стальным сердечником пробивает обе стороны стандартной кевларовой каски США на дистанции сто пятьдесят метров. До Африканца всего сотня метров, и на нем нет каски… А ведь он пренебрег мной. И выбрал эту суку.

– Ты его видишь? – спросил откуда-то издалека Лидер.

– Вижу… Я все вижу.

Светлана обернулась к Таранову, уперлась лбом ему в подбородок и прошептала:

– Ванька, Ванька… что же мы наделали, Ванька?

Впервые за все последние дни Светлана заговорила о том, что произошло. Таранов ждал этого разговора и боялся его. Сейчас он был ошеломлен – Светлана сказала: «мы»…

Мы! Она предлагала разделить с ним ответственность. Ответственность за его – и только его – грехи.

– …что же мы наделали, Ванька?

– Вижу, я все вижу, – ответила Ирина.

– Не тяни, Амазонка.

– Мешаешь, – буркнула Ирина… Голова Африканца сидела на «угольнике» качественно… тут промахнуться нельзя, невозможно… «А когда я промахивалась? Седая голова в прицеле… нет, не промахнусь». Ирина стремительно перевела прицел с серебряной головы на золотую… нажала спуск.

«Винторез» негромко вздохнул. Шум улицы полностью поглотил вздох винтовки…

Таранов просидел над телом два часа. С сухими глазами. Неподвижно. Молча.

Он ни о чем не думал. Он просто сидел на полу рядом с телом и держал в руке остывающую мертвую руку. Он сидел так два часа… Впрочем, время он не воспринимал. Да, кажется, и не существовало больше никакого времени. Ничего больше не существовало.

Спустя два часа он поднялся, бережно перенес Светлану на кровать и поцеловал в губы. Потом задернул шторы, вытащил из шкафа сумку и вышел из номера. Он выглядел спокойным.

Портье Таранов сказал:

– Я уезжаю, а моя жена прилегла отдохнуть… Будьте добры, не тревожьте ее… Она очень, очень устала.

Рассказывая позже сотрудникам МУРа о том, как ушел постоялец, портье скажет:

– Странный какой-то он… навесил мне лапшу на уши и спокойно так вышел. Вот убивец!

Портье передал информацию почти верно. Ошибся только в одном: из «Метрополя» вышел не убивец.

Из «Метрополя» вышел Каратель.

КАРАТЕЛЬ

ЧУМОВОЙ ПОЛЯК

Я вас всю жизнь пи…дил… сапогами! сапогами! И буду пи…дить! Я, на хер, генерал и не позволю, чтобы мне рвань указывала… мне только стоит приказ отдать…

– Что вы сказали, пан генерал? – спросил Марек, улыбаясь… И Гаврюшенко очнулся… понял враз, что никогда он не сможет отдать приказ. Повязан генерал кассетой насмерть, не соскочить с крючка, не дернуться… У него, генерала МВД, огромные возможности, и он запросто может отдать приказ… даже не приказ, а так – намекнуть кому нужно… и этих польских братков отпи…дят по полной программе – отобьют почки, оттопчут яйца, выбьют зубы. Люди для таких дел есть – и в штате и за штатом. Есть люди, есть. И сделают все за милую душу. Еще и рады будут угодить генералу… И уже делали.