Таранов встал со своей скамейки, прохромал поближе. Из «Волги» вылезли трое – генерал Гаврюшенко в форме и двое в штатском. Синхронно хлопнули три дверцы, и «Волга» укатила. До Гаврюшенко было всего метров двадцать. Иван вполне мог бы положить и генерала, и его спутников… он искренне ненавидел эту сволочь в генеральских погонах. Он вспомнил молодого таджика Махмадали, убитого на тайной героиновой войне. И вспомнил, как лениво пил виски генерал-майор Гаврюшенко в компании наркоторговцев. Жаль, что ты ушел в тот раз, генерал. Если бы ты задержался еще на десять минут, то попробовал бы виски с «витаминами».

Впрочем, это еще можно исправить.

Мягко закрылась дверь подъезда, щелкнул замок. Таранов сплюнул на землю и пошел прочь.

Тупик, подумал Председатель, тупик. Надо сворачивать операцию.

– Но вы знаете, что интересно? – сказал Краб.

– Что? – рассеянно спросил Председатель.

– Когда Гаврюша со своими орлами приехал к себе домой … – Краб умолк на секунду-другую, потом продолжил: – Я, конечно, не уверен на сто процентов, но мне показалось, что его там встречали. Но на сто процентов не уверен.

– Кто? – насторожился Председатель.

– Какой-то хрен хромой.

– А поконкретней? Приметы? Фото? Почему ты считаешь, что этот хромой ждал Гаврюху? Может быть, случайный человек?

Краб закурил и ответил:

– Может быть, случайный… Обосновать, почему мне так показалось, не могу. На голой интуиции, так сказать, сделал вывод. Фотографии тоже нет – у меня аккурат пленка кончилась.

– Худо, Борис… ну а приметы?

Краб быстро и точно описал Хромого. Председатель задумался. Что-то крутилось в голове, но что – он никак не мог сообразить сразу…

– Ладно, – сказал он устало. – Хорошо было бы этого хромца проверить, но уж раз упустили… в общем, завтра сворачиваем операцию, Борис.

– Почему же упустили? – сказал Краб. – Я его до самого дома проводил.

Хромой вышел из подъезда в половине десятого.

– Вот он, – сказал Краб.

– Вижу, – отозвался Председатель. До подъезда было метров сто. Хромой стоял в тени козырька, и разглядеть его подробно было невозможно. – Вижу. Дай-ка бинокль.

Борис протянул бинокль. Председатель поднес его к глазам. В отличие от Краба, он был несколько дальнозорок, и картинка в поле зрения оптики была размытой. Евгений Дмитриевич начал крутить барабанчик настройки… картинка стала приобретать четкость. Мутное пятно, каким выглядело лицо Хромого, приобретало форму, конкретные черты… Но еще до того, как картинка приобрела полную четкость, Кондратьев понял, кто стоит под козырьком подъезда.

– …твою мать! – сказал Председатель. Краб посмотрел на него удивленно: он ни разу еще не слышал от Председателя нецензурщины.

Хромой прикурил, взял трость из подмышки в руку и медленно пошел к автобусной остановке.

МОСКВА – МАЙАМИ

А Лидер жив… и Председатель жив… и стрелок, который нажал на спуск винтовки, убившей Светлану, тоже жив… и продажный ментовский генерал жив… пока. Все они живы пока.

Иван резко ускорил шаг. Краб, наблюдая, как шагает Таранов, сказал:

– Ого! Этот «хромой» чешет, как хороший десятиборец.

Председатель ничего не сказал.

Неожиданно Таранов остановился… В глазах было темно, и кололо в подреберье, как будто после долгого бега.