Борт веретена затянулся металлической плёнкой.

Люк исчез, словно его и не было.

— Прошу, — Иванов жестом пригласил меня подняться по трапу.

Крутые ступени привели нас в некое подобие рубки. Правда, здесь напрочь отсутствовали штурвал, приборные панели и другие признаки системы управления. Я увидел только два кресла и полностью прозрачный купол, сливающийся с полом.

— Бродяга, поприветствуй нашего гостя.

— Добрый день, господин Володкевич.

Голос был вроде и человеческим, но полностью лишённым эмоций. Отстранённым и чужим. А ещё мне был непонятен источник звука. Акустическая система с кучей динамиков? На секунду возникло неприятное чувство, что со мной заговорили стены.

— Привет, — ответил я. — Ты домоморф?

— Люди называют нас именно так.

Вжух с интересом прогуливался по новой территории, нюхал воздух, иногда вставал на задние лапы и изображал из себя скучающего аристократа.

— Интересный у тебя котик, — оценил Иванов.

— Это котоморф. Из Пустоши.

— Надо же, — хмыкнул барон. — Мне казалось, их выдумали создатели бестиариев.

— Эй! — обиделся мой питомец. — Я всё слышу!

Иванов в изумлении уставился на кота.

— Речь?

— Так бывает, — отрезал Вжух. — Смирись, несчастный.

Мы расхохотались.

Из пустоты соткалось третье кресло, поменьше. Явно для кота. Вжух забрался туда с важным видом и положил одну заднюю лапу на другую. Я тоже занял свободное кресло. Последним уселся барон.

— Что, погнали?

— Да не вопрос.

Пространство за окнами исказилось.

Это не выглядело как простая смена локаций. Не портал, где ты входишь, отсекая прежнюю реальность, и выходишь с обратной стороны. Нет, за окнами соткалась инфернальная серая муть, от которой на душе стало неуютно. Словно у тебя забрали что-то фундаментальное и подсунули изнанку мира, чуждую всему живому. Даже котоморф напрягся — от него пошла паническая волна.

Длилось наваждение всего несколько секунд.

А затем я понял, что мы переместились в тропический рай. Лазурный океан, изогнутая пляжная полоса неподалёку, зелёная кромка, а чуть дальше — горные отроги.

— Где это мы? — замечаю, что рубка начала трансформацию. Стёкла исчезли, пол сделался деревянным. Внутрь ворвался прохладный ветерок. А ещё — тридцатиградусная жара и влажность.

— Один из островков, где я побывал, — отмахнулся Иванов. — Напитки?

Из пола выдвинулся холодильник.

— Есть клюквенный морс, апельсиновый сок и обычная вода.

— Хорошо ты здесь устроился, — я подождал, пока барон не откроет дверцу холодильника. — Давай морс.

— Упыри! — возмутился Вжух. — Где моя еда? Хозяин, ты не против, если я сожру этого типа? Он какой-то негостеприимный.

Иванова откровенно забавляло происходящее.

— Не обижайся, брат, — аристо примиряюще замахал руками. — Я же не знаю, что ты любишь.

— А мог бы спросить, — пробурчал мой зловредный питомец. — Рыбу я люблю. И соевый соус. Горчицу и чили. Роллы и говядину. Мясо трепыхающихся людишек. У тебя что-нибудь есть из этого?

— Людишек нет, — барон достал бумажные стаканы с прозрачными крышками и торчащими из них соломинками. Один протянул мне. — Но можем заглянуть на кухню. В морозилке есть мясо.

— А рыба в океане плавает, — добавил я. — Ныряй и радуйся жизни.

— Чё, серьёзно? — удивился кот. — Ты мне предлагаешь охоту?

— Скорее, рыбалку, — усмехаюсь в ответ.