|
Я обулся и мы, вновь, осторожно пошли среди зарослей, а когда они закончились, я, придержав пса рукой за ошейник, осторожно оглядел окрестности. Сначала, мне стало обидно до слёз. На открывшейся нам поляне, размером с половину футбольного поля, со всех сторон окружённый густыми зарослями, компания местной молодежи занимались своими, непонятными, делами. Тут же, неподалеку от хозяев, топталась несколько осёдланных лошадей. Один из коней, очевидно почуял нас. Во всяком случае, он тревожно вскинулся, повернул морду в нашу сторону и заржал, но присутствующие не обратили на него никакого внимания. Несколько молодых парней что-то искали в невысокой траве, а один стоял над ними и давал указания. Я уже хотел пуститься в обратную дорогу, так как встречаться на отдаленном острове с толпой местных не очень то и хотелось. Сделав шаг назад, я остановился, чтобы, через пару секунд, выглянуть вновь, в попытке понять, какая же, несуразность в увиденной картине, меня остановила. Я вышел из кустов, и конь вновь заржал, тряся головой. В мою сторону оглянулись, кто-то из ребят вскочил с земли, некультурно тыча в мою сторону пальцем и что-то, тревожно, крича. А я замер, пытаясь понять, о чем говорит мне открывшийся передо мной вид — предводитель местных команчей стоял со спущенными на щиколотки штанами. Впрочем, трусов на нём, тоже не было. Сердце екнуло, сбившись с ритма, и я, как сомнамбула, пошел вперед, всей душой содрогаясь, от раздирающего меня, страшного предчувствия. Почти сразу, двое парней вскочили на ноги и, размахиваю какими-то палками, побежали мне навстречу. Но, в такой чудесный день, никто не хотел умирать. Увидев пистолет в моей руке, парни остановились, что-то крикнули не одетому предводителю, а потом побежали в сторону лошадей. Через пару секунд к беглецам присоединились остальные соратники, которые вскочив на лошадей, нахлестывая коней поводьями, помчались в дальнюю часть острова. Только предводитель, смотревший на меня со странным выражением на лице, смесью детской обиды и ненависти. Рядом тревожно переступал копытами конь, тревожно косящийся на меня и демона. Скорчив рожу, как будто, он собирался заплакать, брошенный своими атаман, подняв с земли, немаленьких размеров, ножик, побежал ко мне, забыв натянуть спущенные брюки. Бежал он медленно, так как волочащиеся по земле детали туалета, сковывали движения. А, возможно, странный юноша, как воин из загадочной Папуа — Новая Гвинея, надеялся напугать врага своим эрегированным членом. Когда до меня оставалась шагов пять, а я не знал, как реагировать на этого опасного клоуна, за меня все решил Демон. Черная тень, с рычанием, метнулась и повисла на руке, вооруженной блестящей на солнце железкой. Противники упали, после чего грозное рычание юноши сменилось отчаянным визгом. Зная, что Демон побеждает, я пробежал несколько шагов и увидел, лежащего навзничь, человека. Среди зелёной травы и разбросанных вещей, широко раскинув руки и ноги, как морская звезда, лежала абсолютно голая Глаша. Глаза девушки были плотно зажмурены, под левым, начала наливаться, изрядная, гематома. Потрескавшиеся и разбитые в кровь губы, на животе и груди дико смотрелись красные пятна и ссадины. Щиколотки и запястья были, до синевы, перетянуты узкими кожаными ремнями, привязанными к глубоко вбитыми в землю колышкам. Осознав увиденное, я вернулся к скулящему, зажимающему покусанную руку парню, и, из-за всей силы, пнул его сначала в кобчик, очень желая, его сломать, а потом носком ботинка прямо в, прячущийся под короткой, жесткой челкой черного волоса, лоб. Парень дернулся и заткнулся, а я подобрал, лежащий возле его скрюченной кисти, нож, сказал Демону «Охраняй» и пошёл пилить кожаные ремни. Через пятнадцать минут, Глаша сидела, закутанная в мою плащ-палатку, периодически дрожала и бесконечно повторяла:
— Паша, они со мной ничего не сделали, они не успели ничего сделать. Низ, раздельного Глашиного купальника, был разрезан на бедре, у верха были сломаны застёжки. |
