Глаша вытянула из коробки три конфетки, дернула узел завязки под горлом, и, сбросив с хрупких плеч плащ — палатку, в чем мама родила, шагнула к лошади, вытянув вперед раскрытую ладошку с тремя, даже по виду, вкусными конфетками. Конь, видя перед собой тонкую девичью фигуру, подносящую ему, что-то, явно, вкусное, отбегать не стал, а вытянув морду, стал тревожно втягивая ноздрями воздух. Прошло две секунды, девушка приблизилась к копытному, гнедой, осторожно, губами, сгреб с руки человека сладкие, коричневые прямоугольники, а человек, погладив коня по шее, подхватил длинный повод. Поняв, что все в порядке, я стал, тщательно, вязать лежащего парня кожаными шнурами, которыми, полчаса назад, была зафиксирована на земле Глаша. Закрутив юноше руки и ноги, я приподнял, начавшего что-то мычать человека, натянул на него спущенные трусы и брюки, застегнув их на пару пуговиц, лишь бы не спадали.

 — Глаша, лошадь держи  — я, подхватив парня за ноги, набросил его верхней частью туловища на круп лошади, потом, перекинул через круп, привязав, остатком кожаного ремня, к седлу.

 — Давай, я поддержу  — я протянул руку к поводу:  — Плащ палатку надевай и давай, садись в седло.

Девочка накинула плащ, вдела ножку в стремя, ловко подтянулась вверх, и махнув в воздухе стройной ногой, уселась в седле, позади своего одноклассника.

 — Глаша, сейчас идем к дороге, у меня там в кустах мотоцикл. Если что случится, запомни  — ты должна вот с этим  — я похлопал по висящему поперек седла телу:  — попасть домой, а твои родителя, если хотят, чтобы все закончилось для вас хорошо, должны поднять большой шум, поднять всех соседей, коллег по работе, всех, кого смогут. Понимаешь? Рыбаков убили на озере  — люди вышли на улицу и шум поднялся на всю Россию, после чего, нас сюда прислали. Если твои родители поднимут такой же шум, то вас побоятся тронуть…

 — Паша, а ты куда?

 — Если что, не обращай на меня внимание, скачи к дому и кричи, что на тебя напали. Чем больше соседей об этом узнают, тем будет лучше для всех нас…

 — Паша, если все узнают, то как мне жить дальше? Кому я буду после этого нужна?

 — Глаша, нам надо сейчас, просто, живыми остаться. Если что, через год уедешь в любой большой город, там не будет никому никакого дела, до того, кто ты и откуда. Давай, не тяни время, его и так, очень мало. Удивляюсь, почему еще сюда никто не приперся.

Мы вышли на трассу. Метрах в трехстах от нас, на дороге, крутилось несколько всадника. Кроме ровесников Глаши, там было еще несколько парней постарше, я бы даже сказал, молодых мужиков. Увидев нас, выбирающихся на дорогу, парни радостно заулюлюкали и, неспешно, направили своих коней в нашу сторону.

 — Глаша, давай, гони домой!  — я открыл краник бензопровода, качнул бензин и стал заводить «Восход», молясь Богу, чтобы железная «савраска» меня, сегодня, не подвела. Глаша испуганно взвизгнула и забила пятками по ребрам коня, тот слегка взбрыкнул, но, потом, заметно ускорился, рысью побежав в сторону далеких домиков поселка.

Аборигены завизжали, засвистели, и ускорили своих коней, бодря животных плетками и поводьями, а я, выскочив на асфальт, крикнув псу «Демон, фас», и, выжимая из ленивого двухколесного, все что мог, помчался навстречу всадникам. Я шел галсами, мотая мотоцикл от края до края шоссе. Иногда, в жизни любого человека, приходит момент, когда тебе становится по хрену на любые последствия, и ты готов на все, чтобы уничтожить врагов, и не важно кто это  — оборзевшие «деды», которых ты ждешь в боксе с «кривым стартером» от грузовика, для серьезного разговора, или группа придурков на красивых коняшках, которые почему-то, не считают таких, как ты, достойными жить с ними на одной земле.