Низ, раздельного Глашиного купальника, был разрезан на бедре, у верха были сломаны застёжки. Красивое белое платье, с чёрными вставками, выше пояса была разорвано на две половинки, поэтому, кроме моего форменного плаща ничего предложить девушке я не мог. Понимая, что Глаша зациклилась в истерике, я свернул винтовую пробку с бутылки коньяка и поднёс горлышко к разбитым губам девушки.

 — Пей.

Глаша замолчала, недоуменно уставившись на стеклянное горлышко, с плещущейся под стеклом, янтарной жидкостью, а потом сделала пару глотков. Не ожидавшая такого эффекта, Глаша громко зашипела от боли, вызванного попаданием спирта на окровавленные ранки на губах, но зато, после этого, замолчала. Я присел рядом, обнял покрытые жесткой, прорезиненной тканью, плечи девушки и прижал ее голову к себе. Глаша зарыдала трясясь всем телом, раскачиваясь в такт моим утешениям, и пытаясь прижаться ко мне плотнее. Минут через десять, когда всхлипы стали реже, пришло время поговорить.

 — Глаша, ты меня слышишь?

Голова, со спутанными, покрытыми пылью и песчинками, волосами, отчаянно закивала.

 — Давай поговорим.

С трудом я разобрал ответ:

 — О чем?

 — Ну, например, кто такой вон тот урод, и что нам дальше делать. 

 — Это Диче Мангишь, мой одноклассник. Уже год уговаривает меня с ним переспать  — Глаша попыталась плюнуть в сторону лежащего без движения, под охраной Демона, тела, но не получилось. Густая кровавая слюна повисла на поцарапанном подбородке.

 — Ну так, что будем делать с твоим одноклассником.

 — Паша, пожалуйста, прошу тебя, просто увези меня отсюда.

 — Зашибись! И куда я тебя повезу?

 — Домой.

 — Домой ты в любом случае попадешь. Скажи, что будем делать дальше.

Девушка повернула ко мне недоуменное лицо:

 — Паша, я тебе говорю, они ничего не успели сделать! Мы….

 — Глаша, я сейчас у другом. Как мы будем выворачиваться из этого дерьма.

 — Я не понимаю.

 — Смотри. Мы сейчас встаем и уходим отсюда. Я не знаю, что ты собираешься сказать своим родителям, но если тебя все-таки изнасиловали, то тебе надо попасть к врачу, а так как тебе нет еще восемнадцати, то врач, без твоих родителей с тобой разговаривать не будет. Если тебя изнасиловали, и ты хочешь отомстить официально, врач должен, как можно быстрее, взять у тебя мазок. Потом, тебе надо принять какой-то оперативный контрацептив, я знаю, такие есть….

 — Паша, они мне ничего не сделали…

 — Глаша, тебя жизнь заставляет сейчас принимать взрослые решения. Если что-то было, скажи сейчас, это важно. Мое отношение к тебе от этого не изменится.

 — Я тебе клянусь, что ничего не было.

 — М-м-м. Ты знаешь, с одной стороны это очень хорошо, а с другой  — очень-очень плохо.

 — Ты что такое говоришь? Что меня не успели выебать  — это плохо?

 — Глаша, не кричи, ты, просто, меня не так поняла. Просто, у нас теперь новые проблемы.

 — Да в чем проблемы то!  — девушка оттолкнула меня от себя и закрыла лицо руками, а я, понимая, как я не романтично выгляжу, начал играть роль старого, занудного мудака.

 — Глаша, слушай меня. Допустим, я сейчас несу или веду тебя до мотоцикла, и везу к тебе домой. Если твои родителя в первую минуту не убьют меня, что будет во вторую?

 — Я им все расскажу.

 — Допустим. Что папа и мама будут делать, если тебе поверят?

 — Они…, наверное, в милицию пойдут.