— Не важно, это я так, для примера. Одним словом, Берх начал сходить с ума — депрессивный психоз, я думаю. Поначалу — вялотекущий, незаметный, но когда все вылилось наружу, мы были застигнуты врасплох. Как я уже сказал, астронавты привыкли думать, что люди из большого мира — такие же как они. Восемь дней назад Берх ворвался в кают-компанию, где мы с Зиминым тогда находились, и, размахивая бластером, заставил нас перейти в пятый модуль. Я бы никогда не подумал, что он станет стрелять. Да и какой нормальный человек откроет стрельбу внутри станции! Любое повреждение, не говоря уже о пожаре, может стать смертельным для экипажа. Инженеры предусмотрели любые катаклизмы, кроме откровенной стрельбы высокоэнергетическими импульсами. Так рассуждали мы с Зиминым. Поэтому, естественно, отказались ему подчиниться. Тогда он стал стрелять. Нет, не в нас, а мимо — он хотел показать, что намерения у него самые серьезные. В тот момент мы испугались больше не за себя, а за станцию. И нам пришлось подчиниться. Берх сам не ведал, что творит — разве к такому можно быть готовым? К тому же, я надеялся, что смогу управлять станцией из пятого блока. Но Берх смог взломать все уровни управления — даже те, к которым я сам не имел доступа. Взлом системы управления стал для нас еще большей неожиданностью, чем само его безумие. Безумный гений — это уже не просто опасно, это — страшно. Кстати, все забываю спросить, как сами-то вы проникли на станцию?

Вопрос был действительно хорошим и главное — очень точным. Не мог же я сказать, что получил необходимые инструкции от самого Берха.

Виттенгер нашелся первым:

— Полиция располагает всеми необходимыми для этого средствами.

Вот умница, думаю я, — чем тупее объяснение, тем оно убедительней. Виттенгер произнес свою сакраментальную фразу так основательно, что Вэндж даже не стал уточнять, что полковник имеет в виду под «всеми необходимыми средствами».

— Хм, странно… Но я рад, что наша полиция так хорошо подготовлена. Итак, мы с Зиминым оказались запертыми в пятом модуле, без каких либо шансов выбраться оттуда самостоятельно. Пищи у нас не было вовсе. Воды — абсолютный минимум — Берх контролировал ее подачу. Воздух — только тот, что уже был в модуле. Плюс — холод. Долго бы мы так не протянули.

— Берх как-нибудь объяснял, зачем он все это устроил? — поинтересовался я, — как вы общались, через интерком?

— Да, через интерком. То, как он мотивировал свои действия, вряд ли можно считать объяснением… — последовал ответ слишком формальный, чтобы быть правдивым. Я решил ему помочь:

— Я попробую сам угадать. Берх разгадал ваш фокус со Стормом, ведь в действительности, никакого астронавта Сторма на станции не было! Но Берху необходимо было ваше признание, и он решил выбить его из вас любой ценой. Я прав?

Зимин приподнял голову с подушки, издал какое-то неопределенное мычание и снова лег. Вэндж посмотрел на него с сожалением, затем ответил:

— Вы полагаете, что мы Сторма выдумали?

— Да, вы его именно выдумали. Такого человека просто нет в природе. Вы сочинили биографию, взяли первый попавшийся снимок не проверив, когда он был сделан. Сама идея была прекрасной, но исполнение — никуда негодное. Ботинки — и те оставили не там, где надо. Думаю, все начиналось так. После гибели предшественника Сторма вы с Зиминым остались вдвоем. И решили, что третий вам не нужен…

— Ты на что намекаешь? — покосился Виттенгер.

— Совсем не то, что вы подумали… Итак, чтобы и впредь оставаться на станции только вдвоем, вы с Зиминым придумываете некого астронавта по имени Грег Сторм и берете его к себе на станцию третьим членом экипажа. ВАКоП в то время вел переговоры с АККО по поводу передачи станции, и им было не до экипажа.