Да, с таким мужиком все именно так и произойдет – останется лишь одно желание подчиняться. Лишь одно ощущение – переполняющего тебя восторга.

Но, боже! Ей же нельзя! Нельзя ей теперь, господи!

Она ведь – оружие. Она может убить хорошего человека.

Наташа с силой оттолкнула Цветкова.

Тот от неожиданности отпрянул, едва не упав.

Сказала зачем-то глупое:

– Извините, извините… – И опрометью… в коридор, по коридору, вниз по лестнице, к выходу.

Бежала, повторяя зачем-то как сумасшедшая: «Я – заразная, я заразная, я заразная… Я – оружие… Я – оружие… Я – оружие…» Села в машину, даром что выпила, и тут же – по газам, словно боясь, что Цветков станет гнаться за ней.

Отъехала. Понимала: нет сил дальше рулить, надо бы в себя прийти. Остановилась. Вышла.

Чтобы прийти в себя, был один верный способ – набрать Риткин номер.

– Ритуля, все! Все, конец! Ко мне Цветков приставал, а я его… Представляешь, сначала сама бросилась его целовать, а потом… как вспомнила, что со мной… Ну, про мой диагноз… А он такие мне слова говорил, и так искренно… А я… Я…

Ритуля была хороша еще и тем, что, казалось, всегда ждала Наташиного звонка, никогда ничему не удивлялась и в любую ситуацию врубалась с ходу:

– А он хороший, Цветков-то?

– Классный. При чем тут…

– Да нет… Я подумала: если плохой – так и ладно! Одним заразным больше, одним – меньше. Так им, мужикам скотинистым, и надо!

– Что ты несешь? – попыталась возмутиться Наташа, понимая, что от слов и самого голоса Риты действительно начала успокаиваться.

– Извини, подруга, неловко тебе даже как-то об этом говорить, – продолжила Рита, – но если он – человек хороший, то чего бы тебе не вспомнить об одном прекрасном изобретении человечества? Я имею в виду презервативы?

– Да, да, – залепетала Наташа. – Конечно. Извини. Перезвоню. Пока.

Она села в машину, включила радио на полную громкость и помчалась домой.

НАПАДЕНИЕ

Наташа парковала машину на платной стоянке. До дома надо было идти минут десять – это если по улице. А если срезать, дворами, то пять.

Настроение было поганое. Хотелось поскорее домой, еще выпить чуть-чуть, потом – в душ, потом еще выпить – и в койку.

Она повернула во двор и сразу услышала за спиной шаги. Убыстрила шаг – за спиной тоже заторопились. Остановилась. За спиной все стихло.

Оглянулась.

За ней шли два мужика. В масках.

Она бросилась бежать.

Догнали ее быстро. Практически сразу.

Почувствовав сзади дыхание, она развернулась, попытавшись ударить нападавшего сумкой по голове.

Ничего не вышло – сумку перехватили, вырвали.

Наташа подумала: «Слава богу, это просто грабители!»

Но сумка была отброшена в сторону.

Тот, кто напал, заломил ей руки за спину, прижал к себе, ногами удерживая ее ноги. Это был огромный, толстый человек. Он держал ее так крепко, что она вообще пошевелиться не могла, только мотала головой.

Второй подошел спокойно – Наташе казалось, что она видит, как он улыбается под маской, – и начал медленно, нагло расстегивать пуговицы на ее блузке. Она попробовала укусить его за руку и тут же получила весьма ощутимую пощечину.

Ей было так страшно, как не бывало еще никогда в жизни. И уже подступала та самая апатия страха, когда на все становится наплевать и ты только подчиняешься этой апатии, плывешь по ней, не в силах сопротивляться.