— Но как Лара потом оказалась в том подземелье? — спросила я, ибо молчание слишком надолго затянулось.

— Через два дня она соизволила вызволить оттуда Янку, спустив вниз деревянную лестницу. При этом она постоянно твердила, чтобы та ничего не говорила мне — отцу, что якобы я не поверю ей, решив, что она просто фантазирует, чтобы очернить свою красавицу-сестру. А когда Яна вылезла наружу и когда они вытащили обратно лестницу, уже на выходе в коридор, Яна вцепилась сестре в волосы и просто-напросто повалила на пол. Видимо, в ней на тот момент было столько ярости и злости, что она себя не контролировала. Она несколько раз стукнула Лару головой о пол так, что та потеряла сознание, а потом оттащила ее за волосы к тому месту, где был люк и… нажала на рычаг. И теперь они поменялись местами, только Яна поступила с ней жестче. При падении Лара подвернула себе ногу, со временем у нее стала развиваться гематома, а Яна… Она держала там ее ровно пять дней. Раз в сутки навещала ее, молча смотря, как сестра ютится в каменной яме, кричит, плачет, умоляет, проклинает, извиняется, но все было без толку. Яна словно с катушек слетела либо это случилось уже давно, просто нужен был некий толчок… Она кидала сестре-обидчице хлеб и бутылку воды на один день. А потом, видимо, ей надоела эта забава, и она… отравила ее крысиным ядом, подмешав его в воду. Господи, за что мне это? Почему ты мне послал таких дочерей?

— Я так понимаю, вы это дело замяли?

— Да. Я тогда сам чуть с катушек не слетел, еле сдержался, чтобы не убить Яну. Она убила мою красавицу, мою ненаглядную Ларочку, умницу, прекрасницу… Я вытащил ее тело и закопал далеко в лесу — решил, так будет лучше. Пусть Ларочка будет считаться без вести пропавшей. Для отвода глаз я, конечно, устроил бурную деятельность по поиску внезапно пропавшей дочери. Но найти ее так и не смогли.

— А Яна…

— Яну я отправил в психушку. Она там пролечилась два года. Да, бывало несколько раз, что в порыве своих обострений она кричала, что убила свою сестру, но ее эскапады, разумеется, никто не брал во внимание. А через два года после основательного лечения я решил забрать ее домой. Она казалась совершенно здоровой и адекватной, у меня даже мысли не было, что она снова захочет добраться до моего подвального кабинета. И как-то между делом, осторожно я спросил у нее, помнит ли она, что ТАМ находится? Она лишь качала головой и говорила, что ничего не помнит. И что ей только иногда снится какой-то страшный сон, где ее сестра красавица-блондинка вдруг превращается в уродливое чудище и пытается ее убить… И я был в полной уверенности, что весь этот кошмар остался позади и я буду дальше спокойно жить со своей единственной дочерью — больной, странной, уродливой, но дочерью. Это же все равно мой ребенок… Но как я ошибся в своих ожиданиях. Спустя год после того как она оказалась дома, мне снова надо было уехать по работе. Командировка была недолгой, всего одну неделю. Дело было осенью. Я вернулся домой и… снова увидел этот взгляд. Его ни с чем нельзя было спутать, и это означало только одно — она снова это сделала! В темнице оказалась симпатичная худенькая девушка с длинными белыми волосами — она была мертва. Ее ждала та же участь, что и Ларису. Как потом выяснилось — это была некая Аня Рожкова, проживающая в нашем городке, и со временем она тоже стала числиться в списке без вести пропавших.

— Вы так же закопали ее тело в лесу? — тихо спросила я, внутренне холодея от всего этого кошмара.

— А что мне еще оставалось делать? — выкрикнул несчастный отец, что я аж вздрогнула от такой резкой смены интонаций. — Сдать свою единственную дочь, признать ее убийцей, а я… Не забывай, где я работаю! Да моя карьера после этого пойдет сразу под откос! К тому же именно тогда стала налаживаться работа в лаборатории в заброшенном монастыре.