Я тут же стукнула его по коленке. Он взвыл от боли и стушевался буквально на секунду. Но все же успел достать пистолет и выстрелил в то место, где секунду назад была я.

Словно пантера, я бросилась на него и увела руку с оружием в сторону, потом перевернулась и постаралась выйти в захват — не получилось. Я оказалась на спине, поэтому тут же стукнула локтем в сторону, где была его голова. Мой удар вывел противника из строя буквально на пару секунд, но мне этого хватило, чтобы вытащить из куртки мой компактный электрошокер, который все это время тоже был со мной. Конечно, сейчас бы мне очень кстати пригодилась игла с сонным ядом, но она уже была использована.

Нанеся порцию разряда в корпус противника, я тут же перехватила его обмякшую руку и выхватила «браунинг». Он даже удивиться не смог, а несколько секунд спустя тупо уставился на меня, стоящую напротив него с направленным дулом его же собственного оружия.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Он тяжело дышал, его ноздри раздувались, как у лошади, а губы слегка подрагивали. Я тоже тяжело дышала, левой рукой я убрала прядь волос со своего потного лица, а в правой продолжая уверенно держать «браунинг».

— Вы ведь умный человек, — с упреком проговорила я, продолжая выравнивать участившееся дыхание. — Неужели вам надо непременно сломать колено и выбить пару зубов, чтобы вы поняли, что я не шучу. Не я ваша пленница, а вы мой пленник. И я не хочу больше драться и причинять вам боль… — Я снова восстановила дыхание и продолжила: — Я готова вас выслушать и попытаться помочь, если это еще возможно. Успокойтесь и расскажите, что тут у вас происходит.

Мужчина слегка приподнялся с дивана и принял более удобное положение. Я не торопила его, давая прийти в себя после порции электроразряда и ощутимого удара по колену. Надо отдать ему должное, он не морщился и не стонал. Ему понадобилась еще пара минут, чтобы он принял сидячее положение. Глаза мужчины были потухшие, словно он понял, что окончательно проиграл. И это было лицо человека, который действительно все потерял в своей жизни — абсолютно все. Его руки безвольно упали на колени, а изо рта вырвался тихий хрип:

— Дерьмо все… Устал я. И… не знаю, что делать. Я потерял все… У меня ничего нет. — Он снова поднял на меня глаза, и я увидела в них страшную усталость и боль. — Я должен был тебя прикончить во имя памяти моей дочери. — Он поднес к лицу свой сжатый кулак и с удивлением посмотрел на него. — Я должен был это сделать с одного удара. — Потом снова перевел взгляд на меня, где я прочитала глубокое удивление: — Кто ты?

— Жертва вашей сумасшедшей дочери, — сухо ответила я.

Он лишь криво усмехнулся.

— Неужели мною заинтересовалось какое-то секретное ведомство? — спросил он. — С другой стороны, давно пора… Странно, что не было утечки или в моем окружении появились предатели… Так откуда ты? Служба внешней разведки? МИД? Из Минобороны?..

Теперь моя очередь была криво усмехнуться:

— Ваши предположения мне весьма лестны и повышают мою самооценку. Но я всего лишь частный детектив.

— Да ладно. — Его лицо перекосила скептическая усмешка. — И какова была твоя цель, детектив?

— Отыскать одну из девушек, которая сидит сейчас в вашем подвале.

— А проделки в заброшенном монастыре, хочешь сказать, тоже твоих рук дело? — Он недоверчиво глянул на меня.

— Смотря про какие проделки вы толкуете.

— Очнувшийся… рассказал мне про какую-то бабу, которая что-то ему вколола и потом, по его предположениям, убила Петренко…

— Петренко — это, как я понимаю, Степан Петрович.