Наконец, немного успокоившись, он поднял Яну на руки и куда-то ушел. Его шаги замерли где-то в коридоре, но почти скоро зазвучали вновь и стали быстро приближаться. Он подошел к люку, и в руке у него был пистолет, дуло которого смотрело на нас. Я знала, что такое военная выправка, его рука не дрогнет — он сразу выстрелит, стоит мне только пошевелить своей рукой с оружием.

— Кто это сделал? — сухо спросил он. — У нее огнестрел. У кого из вас оружие? Если не получу ответа в течение трех секунд, начну по очереди вас отстреливать.

Краем глаза я заметила, как дернулось худое тело Вероники, — видимо, она решила признаться в содеянном. Но я тут же стукнула ее ногой, давая понять, чтобы она не дергалась. Пистолет все равно у меня, поэтому я решила взять всю вину на себя — а дальше будь что будет.

— Я это сделала! — громко сказала я и продемонстрировала руку с оружием. Мое сердце замерло. Сейчас он просто выпустит в меня пулю, отомстив убийце своей дочери, и на этом жизнь Татьяны Ивановой оборвется.

Как он на меня посмотрел! Видимо, сразу поверил моим словам. Его рука с оружием дрогнула, лицо стало наливаться кровью, он с шумом выдохнул и произнес сквозь зубы:

— Если ты хоть немного дернешь рукой, я тебя пристрелю.

Я это прекрасно понимала, поэтому продолжала держать руку с пистолетом опущенной.

— Поднимайся, — велел он мне. — Потом аккуратно, на свету, чтобы я видел каждое твое движение, вытаскиваешь обойму и кидаешь ее мне. Поняла?

Я ничего не ответила и даже не кивнула головой. Молча приподнялась и сделала все так, как он велел. Не зря я отметила, что имела дело с военным человеком — если бы он сказал кинуть ему сам пистолет, то в процессе этого действия я могла успеть нажать на курок и произвести выстрел. А теперь мой бесполезный «пустой» пистолет не представлял никакой угрозы.

— Т-ты… ты зря это сделала, — прошипел он, и я видела, как он сжал свои пудовые кулаки, что аж захрустели костяшки пальцев. — Сейчас я тебя достану. Остальные пусть пока сидят там.

Я поняла, что меня сейчас вызволят из этого ужасного заточения, вот только стоило ли радоваться такой свободе — это был вопрос.

Мужчина куда-то отошел, а мы посмотрели друг на друга. Смертельная бледность покрывала лицо Елены, которая еще сильнее сжалась в комок и даже перестала поскуливать, как она часто это делала. Вероника и так была бледна, только ее губы начали дрожать, а в глазах стояли слезы.

— Он убьет тебя, — дрожащим голосом произнесла она.

— Это мы еще посмотрим. — Я старалась ответить ободряюще, но получилось это не очень — мой голос дрогнул, а руки предательски тряслись.

— Это же я ее убила, — хриплым и обессиленным голосом сказала Вероника. — Пусть он меня заберет. Мне нечего терять…

— Заткнись, — велела я ей.

Послышались быстрые шаги, мужчина подошел к люку и сбросил вниз веревочную лестницу, держа другой ее конец обеими руками.

— Вылезай!

Попрощавшись взглядами с Вероникой и Леной, уже смотревшими на меня как на потенциального мертвеца, я ухватилась за шаткую лестницу и начала подниматься.

— Это я ее убила! — неожиданно выкрикнула Вероника срывающимся голосом. — Слышь ты, папаша! Я убила твою сумасшедшую лысую дочурку! Я выдернула у нее пистолет и выстрелила! И этот чертов парик я сдернула с ее больной головы! Оставь ее…

Я опасалась, как бы он сейчас не достал пистолет и не выстрелил в порыве гнева в Веронику, чтобы она попросту замолчала.