Стукнув руками по рулю и выругавшись, я открыла дверь и вышла из салона, попутно включив фонарик. Осветила им колесо — так и есть, оно было безнадежно спущено. Внимательно осветив поверхность шины, я с ужасом для себя обнаружила, что в колесе было повреждение от пули — уж я-то знала, как выглядят подобные «раны».

— Дьявол! — Я сплюнула на землю. — Так вот для кого предназначалась третья пуля.

Сначала выстрелили в Степана Петровича.

Потом пристрелили пса Микки (или Викки — я уже не помню), и опять же это со слов Яны.

А третий выстрел предназначался для колеса моей машины. Интересно…

Получается, что кто-то знал, что моя машина где-то в кустах, либо просто догадался об этом и решил лишить меня средства передвижения. С какой целью? Что за игру вы тут затеяли в кошки-мышки? Значит, кому-то надо, чтобы я осталась без средств к передвижению или…

Меня охватила такая злость, что я пнула ногой ни в чем не повинное сдутое простреленное колесо моей машины.

— Прости меня, моя ласточка. — Я погладила капот своего «Ситроена». — Я за тобой еще приду и обязательно вылечу тебя. А того, кто это сделал, ждет большое наказание.

Меня уже не пугали ночные лесные звуки и вся эта окружающая атмосфера «библейской ночи». Хотя, признаться честно, на какой-то миг я действительно ощутила себя песчинкой в этом большом безграничном мире.

— Сейчас я вам устрою песчинку! Вы еще не знаете, с кем связались, — сквозь зубы процедила я и, проверив всю свою боевую комплектацию, заблокировала машину и отправилась обратно в ту сторону, откуда недавно пришла, освещая путь фонариком, а в левой руке сжимая пистолет. Не хочет меня отпускать это таинственное и страшное место, ну что ж…

Примерный сценарий дальнейших событий предугадать было несложно, в конце концов, я не наивная глупая дурочка, которая впервые попала в подобную ситуацию. Поэтому решительно направилась в сторону заброшенного монастыря, только не к тому месту, где я его покинула, а к главному входу, идя по нормальной дороге — хватит с меня зарослей и кустов.

А сейчас сделаем вид, что я приняла ваши правила игры, поэтому, оказавшись перед железными воротами, я стала громко по ним стучать.

— Откройте! Пожалуйста, откройте! — испуганно кричала я. — Пустите меня обратно! О господи, не оставляйте меня здесь!

Где-то в глубине двора залаяла собака — видимо, одна из тех, что осталась жива, но вскоре замолкла. А через несколько минут одна створка ворот со скрежетом открылась, и лучик моего фонарика выхватил из тьмы женскую фигуру. Мой пистолет уже был надежно спрятан под кофтой.

Передо мной стояла Яна.

Она изумленно смотрела на меня, и на миг — или мне это показалось — я заметила странный отблеск в ее глазах. Не дав ей опомниться, я ввалилась в открытые ворота и тут же сама их с грохотом захлопнула.

— Закрывай на все замки! — со страхом в голосе крикнула я.

— Татьяна… Что случилось? Ты так напугана?

— Там… Там… — Я показывала дрожащей рукой в сторону леса. — Ты права, там кто-то есть! Он преследует меня, я буквально слышала Его дыхание… Он… Он проколол колесо на моей машине. Я не могу уехать. Кажется, ты была права. Боже, что мне теперь делать? И связи нет, я не могла ни до кого дозвониться…

— Ты очень напугана, бедняжка. — Яна прижала меня к себя, а потом, держа меня за плечи, смотря мне в лицо, проговорила: — Ты точно кого-то видела или… слышала? Может, это твое разыгравшееся воображение?

— Нет… — Я продолжала «трястись».