— Полно, Бовизаж, только не говори мне, что ты связался с девственницей! Но уж совсем невероятно предположение, что она не лишилась невинности после довольно долгого знакомства с тобой!

— Давай сменим тему. Чем ты еще занимался, кроме встреч с генералом Вашингтоном? Что слышно из Гейтса?

— Ну что ж, Алекс, будь по-твоему. Я оставляю эту тему, хотя и с сожалением. Позволь только сделать еще одно замечание. Если бы ты слышал свой сегодняшний спор с Каролиной со стороны — кстати, не волнуйся, мы так и не поняли его смысл, хотя ваши интонации говорили о многом, — ты, как и я, был бы убежден, что слышишь ссору двух любовников. А если это еще не так, в чем я сильно сомневаюсь, то обязательно произойдет. Тело твоей юной подопечной напоминает изысканный плод, который уже созрел и ждет, чтобы тот, кто способен его оценить, сорвал, отведал и насладился им…

— Хватит! Именно по этой причине, друг мой, я и увел Каролину прочь с твоих глаз! Однако как ты стал надоедлив, во все вмешиваешься… я тебя просто не узнаю! А теперь давай поговорим о другом, ибо мне уже кажется, что эта ведьма действует на меня даже издали!

Костюшко издал сатанинский смешок.

— По-моему, такой трудности можно только позавидовать!

* * *

Каролина собиралась задуть свечу в своей комнате, как вдруг в дверь постучали.

— Кто там? — спросила она, натягивая на себя одеяло.

Встревоженная Катрин Ван дер Пат спросила:

— С вами все в порядке, дорогая? Нам показалось, что у вас с Алексом разразился грандиозный скандал! Что его так взволновало?

Каролина недовольно нахмурилась.

— Ваш драгоценный Алекс слишком вошел в роль сварливого пуританского опекуна. Он внушал мне, что вино опасно, и советовал остерегаться мужского общества!

В голосе Каролины звучал такой сарказм, что озадаченная Катрин сделала несколько шагов к постели.

— Алекс — сварливый пуританин? Дитя, я едва верю своим ушам…

— Я тоже! — оборвала ее Каролина. — Боюсь, отныне моя жизнь станет скучной, как воскресная проповедь. Он решил лишить меня всяких развлечений и полагает, что я буду вести себя, как высохшая старая дева!

Катрин растерялась; девушка ведет себя странно, говорит скороговоркой, перебивает ее, предъявляет Алексу ни с чем несообразные обвинения.

— Ну, ну, дорогая, признаться, ваши слова несколько успокоили меня. Я рада, что Алекс так серьезно относится к своей ответственной роли. Честно говоря, когда он впервые сказал, что вы его подопечная, у меня возникли некоторые сомнения.

— Сомнения? — чуть слышно прошептала Каролина.

— Да, мне неприятно об этом говорить, но Алекс не вполне соответствует моим представлениям об опекуне для молоденькой девушки. Более того, я не представляю себе, о чем думал ваш отец, доверив вас Алексу. Он всегда отличался такой бесшабашностью, что я опасалась, как бы он не пренебрег своими обязанностями, когда вы окажетесь в Филадельфии. Я даже… возможно, мне лучше об этом умолчать… но, увидев вас впервые, я подумала, что Алекс, возможно, смотрит на вас э-э… не как на свою подопечную. Поэтому, дорогая, хотя мне и понятно ваше раздражение, все же, признаюсь откровенно, у меня просто гора с плеч! Видимо, Алекс испытывает к вам очень глубокие отеческие чувства.

Каролина то краснела, то бледнела, но после заключительных слов Катрин лишь пробормотала невнятно:

— Да, я знаю.