Гостиница оказалась уютной, обслуга — доброжелательной. То, что Каролина прибыла вместе с Алексом, похоже, весьма подняло ее в глазах Шиллингсворта и его служащих. Едва девушка вошла в свой номер и сняла пыльную шляпку, как появилась горничная с кувшином воды. Она проявляла исключительную любезность, спрашивала, чем может быть полезна и не принести ли «ее милости» что-нибудь еще. Не без труда избавившись от нее, Каролина побежала к двери Алекса и постучалась.

Отворив, он увидел девушку в бархатной юбке и кружевной блузке, с рассыпавшимися по плечам волосами и в одних чулках.

— Неужели ты соскучилась обо мне? Все это весьма необычно, дорогая, но полагаю, нам поздновато заботиться о правилах приличия, не так ли?

Каролина, рассеянно взглянув на Алекса, поспешно вошла в комнату.

— Алекс, по-моему, все здесь по ошибке принимают вас за какую-то важную персону, вроде члена королевской семьи.

Алекс от всей души расхохотался:

— Бог мой, cherie, откуда у тебя такая мысль и почему она внушает тебе тревогу?

— Я не привыкла, чтобы ко мне обращались «ваша милость». От всех этих любезностей и улыбок мне становится крайне неловко. К тому же я знаю, что вы никакой не король и даже не герцог, а просто мошенник!

Снова услышав смех Алекса, Каролина растерялась еще больше. Она подошла к нему и толкнула его кулачком в грудь.

— Очень рада, сэр, что вас так забавляет моя досада!

Его глаза сияли от удовольствия.

— Каро, ты просто восхитительна, когда сердишься! Ну-ка скажи мне, пожалуйста, кто посмел назвать тебя «ваша милость».

— Одна бедная маленькая горничная, очевидно, считающая вас важной персоной. — Помолчав, Каролина возмущенно добавила: — Может, вам это и кажется забавным, но меня, поверьте, совсем не радует, что эта горничная то и дело приседает передо мной и всячески заискивает. А мне при этом кажется, будто я обманываю ее, и совершаю нечто бесчестное!

— Прошу тебя, дорогая, не огорчайся! Я просто скажу Шиллингсворту, что тебе не нужна горничная, а с крючками на платье мне ничего не стоит справиться, — закончил он, усмехнувшись.

Как ни старалась Каролина напустить на себя строгий вид, ей так и не удалось устоять перед улыбкой Алекса, и вскоре она уже смеялась вместе с ним.

— Алекс, вы сущий дьявол, но прошу вас, избавьте меня от этой горничной. Я не привыкла, чтобы кто-то прислуживал мне.

— Однако тебе придется привыкнуть к этому. Когда мы приедем в Филадельфию, у тебя будет горничная. Впрочем, слуги моих родителей дружелюбны и весьма непосредственны. Уж там никто не станет называть тебя «ваша милость»!

— Так почему же все-таки, сэр, все здесь благоговеют перед вами? — настаивала Каролина. — Это очень странно!

Черные брови поднялись.

— Разве это так плохо? Не думай, cherie, что я добивался этого. Дело только в том, что мой отец много лет останавливался в этой гостинице, а я сам с годами приобрел хорошую репутацию, так сказать, доброе имя. Я вовсе не стремлюсь быть в центре внимания, но некоторые люди…

— …знают вас как проходимца, готового на все что угодно, лишь бы не прослыть джентльменом.

— Спокойно, cherie! Обсуждать собственную персону я считаю чрезвычайно бестактным! Полагаю, ты утешишься тем, что о тебе хорошо заботятся. Поблагодари меня, кстати, и за то, что я не набросился на тебя, а это доставило бы мне огромное удовольствие. А теперь, дорогая, надеюсь, ты будешь паинькой и вернешься в свою комнату, чтобы немного одеться, прежде чем…

Раздался короткий стук в дверь.