Первым к Каролине приблизился Николас и поднес к губам ее руку.

— Каро, вы похожи на волшебный сон! Девушка счастливо рассмеялась:

— Благодарю вас, сэр, но уверяю, вы видите меня наяву.

Вскоре начали съезжаться гости и постепенно заполнили зал. Каролина с восторгом озиралась по сторонам, глядя на дорогие наряды и украшения дам.

Начались танцы. Когда Жан-Филипп пригласил Каролину, она очень смутилась, ибо даже не знала, умеет ли танцевать. Но едва заиграла музыка, ее сомнения рассеялись.

У задней стены разместился оркестр: скрипки, виолончели, флейты и клавесин. С улыбкой глядя в блестящие глаза Жана-Филиппа, Каролина успокоилась и шутила с ним так же, как прежде с Алексом.

После этого у девушки не было ни минуты передышки. Ее приглашали постоянно, и она так устала, что даже не искала глазами Алекса. Более того, Каролина забыла и о том, что Мадлен Чемберлен непрерывно и недоброжелательно наблюдает за ней.

Одними из первых прибыли Элизабет и Сэмюэль Пауэлы, жившие по соседству с семейством Бовизаж. Пауэл был мэром города еще до войны, во времена владычества англичан. Его супруга, дама не первой молодости, сохранила обаяние и была не прочь пококетничать, что несколько раздражало Каролину.

Приехал на бал и другой сосед — посол Испании в Соединенных Штатах Франсиско Рондон, господин с безукоризненными манерами.

В самом начале приема Каролина познакомилась с губернатором Морисом и с первого взгляда прониклась к нему симпатией. Высокий, представительный, с громким властным голосом, он принадлежал к числу наиболее заметных и колоритных фигур в Филадельфии.

К полуночи Алекс так и не появился, и Николас сопровождал Каролину на ужин. В этот вечер он вел себя с девушкой несколько необычно, и это смутно беспокоило ее. Однако, в конце концов, она забыла о своих опасениях.

Между тем Николас думал только о Каролине, казавшейся ему прекрасной, как никогда.

Стол был уставлен самыми разнообразными яствами, но Каролина почти не замечала их. Все ее помыслы сосредоточились на Алексе, а от пристальных взглядов Николаса напряжение только возрастало.

После ужина многие гости продолжали беседовать за столом, другие отправились наверх танцевать. Николас помог Каролине подняться и тихо предложил:

— Каро, не хотите ли немного прогуляться по саду? Стоит прекрасная звездная ночь. Уверен, прогулка освежит нас.

— Что ж, не возражаю. Признаться, и я немного устала.

Николас заботливо накинул на девушку плащ, отороченный лисьим мехом, и они неторопливо пошли по саду, залитому лунным светом. Они долго гуляли по дорожкам, вымощенным каменными плитами, но внезапно Каролине показалось, что Николас увел ее слишком далеко от дома. Заподозрив что-то неладное, девушка остановилась.

— Думаю, нам пора вернуться. Николас взял ее руки в свои.

— Подождите, Каро! Мне нужно с вами поговорить. Я более не в состоянии молчать.

— Николас, боюсь, вы слишком много выпили…

Даже в темноте Каролина заметила, как сверкнули его глаза и как изменилось красивое лицо Николаса.

— Черт побери, если я и пьян, то не от вина! Меня опьяняет ваша красота!

Откуда-то неподалеку вдруг прозвучал голос:

— Дорогой братец, полагаю, тебе самое время уйти, однако не убегай далеко, ибо чуть позже я хочу потолковать с тобой наедине.

Сердце Каролины глухо забилось. Она затрепетала. Не сводя глаз с Алекса, она смутно слышала слова Николаса.

— Да что ты возомнил о себе, Алекс? Ты не вправе все решать за Каролину и за меня! Поверь, я начинаю терять к тебе уважение.

— Это приводит меня в отчаяние, — насмешливо бросил Алекс. — А теперь потрудись оставить нас. Потом я выслушаю тебя.

Николас вспыхнул.