– Нам действительно поможет только Миес. Она ненавидит Хозяина, поэтому может стать нашим союзником, – рассудительно сказала Эви. – В этот раз Хант прав. Надо искать Миес.

– Тогда пошли, пока луна не ушла. – Иоко направился с холма вниз, и мы последовали за ним.

Развалины приблизились, выросли, обрели объем и грозную обреченность. Городская стена местами сохранилась вплоть до зубцов, и пришлось немало прошагать, прежде чем удалось добрались до пролома. Травы тут росли низкие, тонкие, кое-где в них попадались колючки, упрямо цеплявшиеся за штаны. С моря дул прохладный ветер – настолько прохладный, что по коже бежали мурашки.

Вот когда я вспомнила про Шкаф Желаний. И почему я не захватила тогда теплую толстовку с капюшоном? Сейчас бы очень пригодилось.

Мы прошли по каменному крошеву, миновали несколько разрушенных почти до основания домов, еще какие-то руины, оставили позади несколько чудом уцелевших арок, но никого не встретили. Где-то совсем близко кричали чайки и еле слышалось дыхание моря.

Чайки не должны кричать по ночам, вдруг поняла я и, оглянувшись на Луку, высказала свое сомнение вслух.

– Это странно, – согласился Лука.

И только он это вымолвил, как с неба на нас обрушился град ударов, наносимых крыльями, клювами и цепкими лапами. Меня несколько раз ударили по голове и по носу, одна птица вцепилась в мою руку и рванула с такой силой, что едва ли не вырвала кусок кожи.

Не растерялся только Иоко. Он поднял Посох и принялся раздавать удары направо и налево, отгоняя настырных и агрессивных птиц. По крикам я поняла, что это чайки, потому что в темноте рассмотреть нападающих не удавалось. К тому же приходилось все время закрывать лицо руками, чтобы не остаться без глаза или не получить по носу.

– Со, бей их! Это одна из напастей Вейма, жадные чайки! – прокричал Иоко.

Тут я вспомнила про Посох. Лука, Хант и Эви тоже отбивались. Оказалось, что здешних птиц призраки вовсе не пугают и они нападают с завидной отвагой. Мое оружие упало в траву, и пришлось отыскивать его, по-прежнему прикрывая рукой голову. Но как только Посох нашелся, ко мне вернулась смелость. Я даже подумать не успела, как голубое лезвие засветилось на конце, и мне оставалось только сражаться.

Чайки, увидев второй Посох, заорали с такой злостью и таким надрывом, что у нас всех чуть уши не заложило. Хлопая крыльями, они взвились вверх и принялись кружить над нашими головами. Бить нас они уже не могли, зато стали гадить сверху, и теперь приходилось прикрываться от их «сюрпризов».

– Это дети-попрошайки Вейма, – мрачно заговорил Иоко. – Раньше в городе их была тьма-тьмущая. Дети-сироты, чьи родители погибли в море. Городскому хану они надоели, он призвал местного Чародея-хранителя, который отвечал за порядок в Вейме, и попросил его превратить их в чаек. Он сказал, что дети сами должны добывать себе пропитание, а не выпрашивать у людей, и если станут чайками, то это будет им сподручнее всего. Вот Хранитель и превратил детей в чаек.

– И эти заразы уцелели! – возмущенно крикнул Хант, грозя в небо кулаками. – Их защитила магия Хранителя, вот и летают теперь сколько угодно по Вейму и нападают даже на призраков!

– Тебе-то они не страшны, – заметила я, вытирая пучком травы птичий помет с плеча. – Тебе и переживать нечего.

– Все равно неприятно, когда нападают! Мельтешат перед глазами! – не сдавался Хант.

– Ты ведь можешь просто исчезнуть, чтобы не доставали.

– И бросить вас? Чтобы вы потом опять называли меня трусом?

Иоко усмехнулся, покачал головой и сказал, что надо идти дальше.