Мы зашли под деревянный настил моста. Его сваи тоже были деревянными – толстые, плохо обработанные, кривоватые и мрачные. Зато вверху крепеж оказался железным и неожиданно красивым. Изогнутые кованые украшения под каждой сваей придавали мосту ореол загадочности и старины. В общем, смотрелось это здорово, особенно в голубоватом свечении посоха.

– Посвети под мостом, – напомнила Эви.

Но все наши усилия найти надпись были напрасными. Ни на сваях, ни под настилом – нигде никаких букв.

– Нам что же, теперь надо возвращаться и искать по всему мосту? – не поняла я.

– Нет, – решительно тряхнула льняными кудрями Эви, – надпись должна быть в этом месте. Я помню, я слушала разговоры. Точно здесь.

Иоко молча поднял посох, дотронулся им до одного витого железного узора, потом до другого. Вдруг раздался мелодичный звон, довольно странный для железа. Раз, два, три – три раза постучал Иоко, и пространство наполнилось странным звучанием. Мост дрогнул, поперечные толстые доски настила разошлись в стороны, и оказалось, что настил двойной – за одними досками находятся другие.

Круглый стол. Железные Часы.

Вот что там было написано.

Я дважды прочла надпись вслух. И посмотрела на Иоко.

– И что теперь? – спросила я.

– Ничего, – просто ответил он, еще раз стукнул посохом по железному крепежу, и доски вернулись на место, скрыв таинственную надпись.

Мы остановились у еще одного Перекрестка. Дороги разбегались, прячась в траве, и все четыре ответвления были выложены из синего камня.

На дорожном столбе темнели каменные выпуклые буквы, складываясь в уже знакомое слово «Перекресток», как будто и без того не понятно. Чуть ниже более крупными буквами сообщалось, что правая дорога ведет на Вейм.

– Нам туда, – распорядился Хант, который, как обычно, прыгал впереди.

– Сначала зайдем в Убежище, возьмем немного продуктов, – возразил Иоко.

Я стянула с себя плащ, встряхнула его, и последние капли дождя пропали в траве.

– Наденешь? – спросила я Проводника.

Плащ пах травами, дымом от костра и своим владельцем. Я сжимала в пальцах мягкую ткань, и у меня вдруг появилось такое чувство, будто между мной и его владельцем устанавливается какая-то другая, более прочная связь, будто завязываются совершенно новые отношения, иные чем раньше.

– Оставь себе. – Иоко посмотрел мне в глаза, и мне стало ясно: он все понял.

Я сунула невесомый мягкий плащ в рюкзак и застегнула молнию. Эви не переставала восхищаться этим приспособлением и с удовольствием прислушивалась, как едет по зубчикам собачка.

Мы повернули налево, в противоположную от Вейма сторону. Дорога стала узкой, извилистой, затем поползла в гору, на крутой высокий холм, по бокам которого торчали угрюмые скалы. Луны теперь светили нам в спину, и было видно, как движется передо мной моя собственная тень.

Наконец мы добрались до развалин какого-то замка. Из всего строения уцелели лишь башня и стена, да и то без крыши, а в пустых проемах сидели во́роны. Видимо, это были просто птицы, а не Чародеи, потому что при нашем появлении они взлетели, недовольно покаркали и скрылись в низине.

Непрошенные гости им явно не понравились.

– У меня тут хижина есть, – пояснил Иоко, – сам строил. Небольшая, но удобная. Там держу основные запасы еды. Время от времени пополняю их. Нам предстоит путешествие морем, поэтому надо запастись получше.