– Она метнула в меня взглядом.

– Ты не отдыхаешь.

Потому что не смогла. Потому что не было времени.

– Эмма.

– Остановись, – она закатила глаза и снова приняла стойку для удара. Руки приподняты. Ноги врозь. Плечи отведены назад. – Прямо сейчас, я бесполезна, так что позволь мне сделать это. По крайней мере, это заставляет меня чувствовать себя полезной.

– Эмма, ты должна отдохнуть. Это опять усилит твой разум.

– Нет, – она закрыла глаза и выглядела измученной, когда пальцами сжала виски. – Ты не понимаешь. Я… черт с ним. Они забрали ее, и я не могу… – ее лицо исказилось. Она выглядела словно в агонии. – Они забрали мою сестру из-за меня, и я ни черта не смогу с этим сделать, – отклонившись назад, она, в диком движении нанесла удар по груше. – Моя сестра… из-за этого.

Она отвела руку, и замахнулась, целясь себе в лицо.

Я схватил ее, и она перестала себя избивать. Она, мотнув головой, посмотрела на свою руку, ее волосы, собранные в хвост, взметнулись, и ее тошнотворный смех прекратился. Когда она нагнулась, все еще смеясь и плача, по ее лицу все еще катились слезы.

– Эмма.

Она подняла глаза.

– Я несчастна, Картер. Они пытают ее из-за меня.

– Нет.

– Да. Из-за меня.

– Нет, – я схватил ее и притянул ближе. – Они пытают ее из-за меня, потому что я люблю тебя, потому что я не позволю тебе уйти. Вот почему, – мой пульс участился. Я любил ее, из-за этого и я почти сошел с ума. Она не должна себя винить. – Я, Эмма. Это моя вина. Не твоя. Если ты хочешь кого-то наказать, накажи меня. Я должен был позволить тебе уйти год назад…

Ее глаза распахнулись, и она привстала на носочки, оказавшись прямо передо мной.

– Нет.

– … но я не смог, – я смягчил тон. Мне нужно было взять себя в руки. – Я не смог. Мне жаль. Я не смог тебя отпустить.

 – Нет, Картер, – прошептала она, качая головой. – Нет. Ты не можешь говорить это.

– Это, правда.

– Я люблю тебя. Это моя вина…

– Остановись! – закричал я.

Она продолжила причинять себе боль. Я увидел боль, промелькнувшую в ее глазах, когда она возложила всю вину на свои поступки, на саму себя.

– Она – твой кровный родственник, и ты можешь ею интересоваться, – сказал я, пытаясь успокоиться. – Ты можешь хотеть узнать ее. Это нормально. Это правильно, человек должен быть способным это делать. Но ты не можешь, из-за меня. Все это из-за меня. Мой, Бог, тебе позволено хотеть иметь семью. Вот кто она. Вот, кем я был. Вот и вся причина, почему мы втянуты в этот бардак, потому что я не смог быть один. ЭйДжей был мертв. Тебе было безопаснее вдали от меня, чем со мной. Поэтому я позволил тебе уйти, а я вернулся в мафию. Из-за того выбора, твоя сестра была схвачена.

– Картер, – прошептала она.

– Остановись, Эмма, – она была сломлена, и я, ничего из этого не смог предотвратить. Каждый день она становилась сломленной все больше… каждый раз я возвращался домой без ее сестры. Она не ела. Она не исцелялась. Это было из-за меня. – Это моя вина. Никогда твоей.

– Картер.

Она хотела сражаться. Ладно. Я научу ее, как сражаться. Я показал на грушу.

– Покажи мне свою стойку.

– Что?

– Покажи мне. Если бы это был я, как бы ты стояла передо мной?

– Я… – она нахмурилась, и наклонила голову в сторону. – В каком смысле?

Я обошел грушу, встав рядом, и показал Эмме напасть на меня.

– Я Бертал. Я иду на тебя. Как бы ты меня атаковала?

Она поднимает свои маленькие, уже сжатые в кулаки ручки.