– Откуда вы знаете, что Марго была смышленой, если она не разговаривала?

– Она постоянно читала. У нас здесь есть небольшая библиотека, книги, в основном, в мягких обложках, но я могу поспорить, что она прочла их все. Фантастика, не фантастика, для нее не имело значения. И, кроме того, она писала.

– Правда? – Клэр была заинтригована. – Рассказы?

– Нет, или, если она и писала рассказы, я о них ничего не знаю. Она писала письма другим больным. Такие длинные и вполне литературные, хотя почерк у нее был не очень хороший. Может быть, из-за недостатка практики, или, возможно, из-за лекарств, которые ей давали. В этих письмах обычно содержались советы. Она была «сестрой милосердия» палаты С. Во время групповой терапии она слышала, как кто-нибудь рассказывал о своих проблемах, и, конечно, она ничего не предпринимала, помалкивала, но позднее она излагала свои мысли этому человеку.

– О! И ее советы попадали в цель?

Джинджер улыбнулась.

– Удивительное попадание в суть. За исключением того, что она писала, будто это Бог говорит ее устами, в других случаях, что это велел ей ее умерший брат Чарльз.

– Ох! – Клэр улыбнулась. На некоторое время она позабыла, почему Марго была обитателем этого печального места. – Если хотите, я бы могла передать фотографию старшему брату Марго, – в порыве предложила она, показывая на фото, которое все еще было в руках у Джинджер. – Сэкономите на пересылке. Мне бы хотелось с ним переговорить.

Джинджер заколебалась. Она снова посмотрела на фотографию.

– Я полагаю, вы сделаете это, как надо, – сказала она, вручая ее Клэр. – Я позвоню ему, предупрежу, что она у вас.

Ей бы следовало позвонить Джону, сообщить, что она уже выезжает домой, подумала она, садясь в машину. Он волновался за нее в последние дни. Она вряд ли могла винить его за это. Ей нужно будет остановиться где-нибудь по дороге, чтобы позвонить.

Она положила фотографию Марго и ее семьи на место пассажира и снова посмотрела на высокого мальчика. Рэндал. Рэнди. С темными волосами и подростковой нескладностью, он не вписывался в общую картину. Он сощурился от солнечного света, и его глаза из-под темных ресниц, казалось, смотрели прямо в фотоаппарат. Прямо на нее.

Во время обратного пути в Вену она время от времени посматривала на фотографию, и ее взгляд притягивал мальчик с прищуренными глазами. Джинджер сказала, что он пытался достучаться до Марго. Он тоже пытался спасти ее. Кто же лучше, чем Рэнди Сент-Пьер, мог понять, что чувствуешь, когда терпишь неудачу в этой попытке?

Клэр была на пути домой из Западной Вирджинии. Она позвонила с дороги за несколько минут до того, как он покинул кабинет, и рассказала ему о своей встрече с социальным работником в психиатрической больнице. Он слушал со всем вниманием, хотя не понимал ее озабоченности судьбой Марго Сент-Пьер. В Клэр происходила какая-то перемена, и это беспокоило его. Похоже, ее больше не занимала работа в фонде, дома он заставал ее застывшую, с ничего не видящим взглядом, устремленным в пространство. Если бы такая навязчивая идея преследовала кого-нибудь другого, он, возможно, мог бы еще понять. Но Клэр была такой женщиной, которая все плохое отгоняет пожатием плеч и избитой фразой, что никто не помешает ей растить свой собственный сад. Тому, кто не знал Клэр достаточно хорошо, она могла показаться почти простушкой. Но он даже вообразить не мог, что таким словом можно назвать его жену.

Официант остановился у их стола, чтобы принять заказ.

– Как обычно. – Пэт улыбнулась, показав ямочки на щеках молодому человеку с длинным темным конским хвостом. Официант кивнул и обратился к Джону, который заказал копченую рыбу-меч.