Он завел джип в гараж, заметив, что Клэр поставила свою машину очень близко к месту, которое предназначалось для его автомобиля, оставив ему слишком мало пространства, чтобы он развернулся в своем инвалидном кресле. Должно быть, она была слишком чем-то озабочена. Плохая примета.

Он пару раз нажал на гудок, и звук в гараже показался неожиданно громким и резким. Он ждал в джипе, вопреки всему надеясь, что Клэр, которая выйдет, чтобы отогнать свою машину, станет той же женщиной, которую он знал и любил последние двадцать три года, а не ее печальной тенью. Может быть, день, проведенный в больнице, дал ей некоторое облегчение, которое позволит ей захлопнуть дверь перед Марго Сент-Пьер.

Клэр не появилась. Он задним ходом вывел джип из гаража и вытащил свою коляску из-за переднего сиденья. Вокруг него в воздухе падали снежные хлопья. С портфелем на коленях он поехал через гараж в дом. Скат у входной двери, когда он его преодолевал, вызвал несильную боль в руках: он толкал коляску сильнее, чем обычно, сильнее, чем тренировался в гимнастическом зале. Он чувствовал, как ему сводило мышцы.

Ее не было в кухне. Когда он положил свой портфель на один из стульев, то услышал музыку. Клэр любила старомодный рок-н-рол. Не слишком тяжелый рок. В основном – Мотаун. Немного ритма и блюз. Но музыка, которая лилась из стерео, была классической. Рояль.

Шопен, несомненно.

Черт бы его побрал.

Клэр вошла в кухню. На ней были облегающие темно-синие джинсы, мешковатый зеленый свитер и зеленые теннисные туфли. Ее волосы были распущены, спускаясь длинными темными прядями на плечи. Он уловил их чистый запах, когда она наклонилась, чтобы поцеловать его.

– Это ноктюрн «До-диез-минор», – сказала она. – Помнишь? Тот, о котором Марго говорила на мосту. Разве не прекрасно?

Он взглянул ей в глаза. Ее улыбки было достаточно, чтобы смягчить его раздражение, и он обвил рукой ее бедра, обтянутые хлопчато-бумажной тканью, слегка поглаживая их.

– Да, – сказал он. – Это почти так же прекрасно, как прекрасна ты.

– Готова? – спросила она.

Дарси оторвалась от заваленного бумагами стола, очки сползли ей на нос.

– О, Ван. – Она обеими руками принялась поправлять тяжелую вычурную оправу на своем аккуратном носике. – Я не могу сегодня пойти, меня завалили бумагами.

Ванесса ворвалась в кабинет и отрыла тапочки Дарси для бега из холщовой сумки в углу. Она бросила их на пол прямо перед своей подругой.

– Отбрось свою лень, Дарси.

Они делали вместе пробежки больше двух лет, и обе прекрасно знали всю эту процедуру. Дарси, по-видимому, никогда бы не вышла из здания, если бы ее не подталкивала Ванесса. Хотя сама Ванесса пошла бы на пробежку и без компании. Она должна была это делать. К концу рабочего дня она чувствовала, как будто тысячи беспокойных, колючих существ ползают у нее под кожей. Единственный способ освободиться от них – это дать себе какую-нибудь физическую нагрузку. Подошла бы аэробика или пешие прогулки. Все равно. Но легче всего совершить пробежку.

Дарси сделала попытку привести в порядок бумаги на своем столе, явно без всякого энтузиазма, прежде чем наконец встать. Она сняла очки и пробежалась пальцами по своим коротким, почти черным волосам, взяла сумку со спортивными принадлежностями и исчезла в ванной комнате. Через минуту она вернулась в серой шерстяной рубашке и черных утепленных брюках.

– Готова, – сказала она, и Ванесса пошла за ней через двери.