— По какому праву?

— По праву сильного.

— Допустим, — сказал Кащей, принимая ленивую позу и не выказывая страха. — Но кто тебе сказал, что из нас двоих именно ты — сильнейший? Или у тебя имеются лучшие роботы Политехнического музея?..

— Так это ты?!

— Ну не Муравьев же Саша! Я больше его почерпнул из той замечательной экскурсии… Ха-ха… А старик и детишки у меня спрятаны надежно. И верну я их только при условии, что ты примешь мое предложение…

Мур-Вей тяжело дышал от ярости и не знал, как поступить.

— Помалкиваешь, — спокойно продолжал Кащей. — Ну что ж, так-то лучше. Да ты садись, а то при твоем возрасте и весе — устанешь. Я давно собираюсь поговорить с тобой…

Мур-Вей стерпел и эту обиду и сел в широкое кресло, появившееся на бульваре.

— Это верно, — говорил Кащей, — что на волшебников напала эпидемия… Только болеют не все. К примеру, Змей, Соловей и Яга здоровее меня… Они так глупы, что их никакая наука и техника не берет, как об стенку горохом. Дуракам ведь счастье. Они только думают, что хворают… За компанию, так сказать… Но, поскольку они дурни, мне от них толку мало, хотя они мои верные слуги. Ты — иное дело…

— …и ты предлагаешь…

— Вот это уже серьезный разговор! — оживился Кащей. — Давай объединимся, Мур-Вей.

— Никогда!

— Не горячись. Подумай. Ведь нам обоим тем хуже, чем больше на свете умных людей. Разве не так?

— Нет! Если мы тоже станем знающими, то и нам будет хорошо!

— Только не мне, Мур-Вей… У меня есть причины быть покровителем дураков. Я как бы копилка людской глупости. Но сейчас наступил трудный для меня век — умных людей становится все больше. Вдвоем мы быстро подчиним их себе и заставим исполнять только наши желания.

— Мне ничего плохого люди не сделали, да и сам я был когда-то простым пастухом… Почему же сейчас я должен стать их врагом?

— Ну, тогда держись! — взвыл Кащей. — Пощады от меня не жди!

Не теряя времени, Мур-Вей встал, поднял руки и напряг всю свою волшебную силу, произнося страшные заклинания. Кащей неестественно вытянулся, и вот уже не только ноги его, но и торс, руки до локтей одеревенели. Тут он спохватился и тоже стал произносить волшебные заклинания. Мур-Вей замедлил его речь, и все же Кащей сумел вырваться из чар и взметнулся в небо, словно ракета, оставляя черный дымный след. Мур-Вей устремился за ним.

Они вышли в космос и развили такую скорость, что стали сплющиваться, отчего скоро превратились в силуэты, гоняющиеся один за другим в черном и холодном безвоздушном пространстве. Изрядно устав, Кащей направился к Земле. Мур-Вей не отставал. Чтоб не загореться от трения о воздух, они вошли в атмосферу со скоростью даже меньше трехсот километров в час, и Мур-Вей почувствовал едкий запах нафталина, оставляемый Кащеем. Это, казалось бы, ничтожное обстоятельство весьма помогло волшебнику: Кащей сделался невидимкой, но Мур-Вей продолжал преследовать его по запаху. Боясь утерять злодея, он создал невесомость, и прозрачное облачко нафталинового духа стало густеть.

— Ф-фу! — воскликнул Кащей, вновь приобретая видимые формы. — Я задыхаюсь… Что ты сделал со мной? Почему я вишу вниз головой и будто плаваю, вместо того чтобы падать на землю?

— Внизу горы, — любезно пояснил Мур-Вей, — ты можешь ушибиться. Средоточие Зла и Дырявое Сито Надежды.

— Я — Бессмертный, — зло ответил Кащей, — и могу висеть здесь, пока ты не околеешь…

Мур-Вей хотел что-то сказать, но в нос ему залетел комар, волшебник чихнул, вытер глаза рукавом своего никогда не изнашивающегося халата, отвлекся, конечно, а огляделся — Кащея нет! Да еще на какое-то время Мур-Вей утерял обоняние и, разумеется, нафталинный след.