|
Саэр подтолкнул Джиллиан вперед, к самой решетке. Она оцепенела от ужаса, ожидая, что руки сумасшедшего вот вот вцепятся в нее, но ничего не случилось, а когда ее глаза привыкли к полумраку кельи, она увидела то, что осталось от Гилберта де Невилля из Тарринга. Сердце Джиллиан забилось, и она закрыла лицо ладонями. Неправильно поняв этот жест, который был вызван скорее приступом жалости, чем страхом, Саэр рассмеялся. – Полагаю, ты ждешь не дождешься мгновения, когда сможешь соединиться с таким супругом. Ладно, ладно, никакой задержки не будет. Вызовы для вассалов и кастелянов Невилля и приглашения для соседей готовы. Они могут уже завтра выехать. Десятого октября твоя радость будет полной. Он сделал паузу, ожидая, что Джиллиан взмолится, уговаривая его избавить ее от такой судьбы, но она молчала, по прежнему закрыв лицо руками и прижимаясь к двери. Он развернул ее и сильно ударил по лицу. – Не думай, что сумеешь заартачиться в последнюю минуту! – заорал он. – Нет, – прошептала Джиллиан, упрямо глядя в пол, – я сделаю так, как вы велели, милорд. Джиллиан повезло, что Саэр был не слишком проницательным человеком и не услышал нотки удовлетворения в ее покорных словах. Проникшись состраданием к этому несчастному, съежившемуся, хнычущему созданию, которое когда то было человеком, она поняла, что здесь может начаться ее путь к свободе. Бедолага в клетке вряд ли сможет встать у нее на дороге. Может быть, она даже сумеет сделать что нибудь и для него. Рано или поздно Саэр уедет, хотя бы на несколько дней, и тогда… – И не думай, что, если ты становишься знатной леди, то можешь также стать бездельницей! – рявкнул Саэр, нарушая ход ее мыслей. – Надеюсь, ты сделаешь все, чтобы как следует подготовиться к приему гостей. Джиллиан удивленно взглянула на Саэра, не веря своим ушам. – Вы хотите сказать, что я должна руководить прислугой и следить за подготовкой к свадьбе? – спросила она с дрожью в голосе. Если он позволит ей выезжать, она сбежит. Джиллиан, не моргнув глазом, стерпела очередную пощечину от Саэра, который заявил, что она должна управлять Таррингом так же, как его жена управляет его замком. «Бежать! Бежать!» – она повторяла это слово, поднимаясь в женские покои, когда Саэр отпустил ее. Здесь перед ней предстали около двадцати служанок, парализованных страхом. Из их разговоров Джиллиан поняла, насколько вольготно Саэр и Осберт обращались с ними, но не могла пообещать им никакого покровительства. Она сумела лишь слегка успокоить их, заняв привычной работой. Она не беспокоилась, что Саэр или Осберт начнут вмешиваться в ее отношения с прислугой. По своему опыту жизни в замке Саэра она знала, что ни он, ни его сыновья никогда ничем не выделяли женщин, которых использовали. Когда после полудня Джиллиан спустилась вниз проверить меню завтрашнего обеда, она поняла, что скоро сбежать ей не удастся. Пока она не станет женой этого несчастного безумца, ей нечего предложить кому бы то ни было, чтобы просить взамен защиты. Но, странное дело, она не чувствовала подавленности при этом открытии. Ей нравился Тарринг. Он был больше французского замка Саэра, и здесь было гораздо легче избегать встречи с этим негодяем. Она испытывала удовлетворение от своего руководства прислугой и еще большее удовлетворение при мысли о том, что здесь нет никакой другой женщины, чьи распоряжения могли бы противоречить ее приказам. Поначалу все шло хорошо, но спустя неделю Саэр получил известие, которое привело его в неописуемую ярость, а Осберта заставило мертвенно побледнеть от страха. Король Джон не был разбит, как все уже полагали. Он прорвал осаду Виндзора и направлялся с армией к Линкольну. Пренебрежительное поведение Людовика по отношению к примкнувшим к нему английским баронам вызвало у них такое разочарование, что часть из них вернулась под знамена прежнего сюзерена, а другие просто заперлись в своих замках. |
